Чтение онлайн

Затаив дыхание, Люк наблюдал за тем, как из бассейна выходили другие послушники. Одежды, которые им давали, были девственно белыми. Но стоило им оказаться на теле, как появлялись животные: дракон, лев, вставшая на дыбы лошадь, крепостная башня.

— Жоакино из Рагуны, выйди вперед и возьми свою орденскую одежду! — снова и снова раздавались голоса свидетелей.

Бассейн заметно опустел. И вдруг радость от переживаемого чуда перестала наполнять собой сердце Люка. Вернулся старый страх. Леон увидел в нем что-то… И это не останется скрытым от божественного ока. А вдруг его не вызовут? Или еще хуже — Мишель позовет его, а его сорочка останется белой?

Ледяная вода родника теперь словно нож вонзалась в его тело. Мальчик тесно прижал рук к туловищу и все же не сумел полностью справиться с дрожью. Уже вызвали почти всех. Остались только он и девочка рядом с ним. Может, это наказание Тьюреда за совершенное кощунство, за то, что она испортила воду в бассейне? Поэтому ее оставили до самого конца?

— Гисхильда из Фирнстайна, выйди вперед и возьми свою орденскую одежду! — выкрикнул мягкий мужской голос.

На краю бассейна девочку ждал однорукий, протягивая ей белую рубашку.

— Люк из Ланцака, выйди вперед и возьми свою орденскую одежду!

В голосе Мишель звучала гордость. Когда она глядела на него, глаза ее сияли. А у него на душе было тяжело, и сердце полнилось страхом.

Стуча зубами, он вылез из воды. Мишель помогла ему натянуть сорочку. Льняная ткань с трудом скользила по мокрому телу.

Люк чуть шею не свернул, пытаясь увидеть свою спину. Там проступало красное пятно. Он испытал такое облегчение, что едва удержался на ногах. Он с ними. Его приняли. Для него Тьюред тоже сотворил чудо! Прочь все сомнения! Он не подкидыш! В нем нет ничего, что было бы не угодно Богу. Теперь он — послушник Нового рыцарства. Каждый день он станет доказывать Мишель, что достоин ее доверия!

Женщина обняла его.

— Добро пожаловать, брат Люк, — прошептала она ему на ухо. — Добро пожаловать. — Она взяла его за руки, немного отстранила и внимательно посмотрела. — Ты будешь хорошим рыцарем. И, как знать, может быть, мы найдем тебе и принцессу, которую ты сможешь спасти.

Он смущенно улыбнулся.

— Думаю, мы скорее найдем медведя, которого ты сможешь оседлать.

Она рассмеялась и снова заключила его в объятия. Люку хотелось, чтобы этот миг длился вечно. Никогда еще он не чувствовал себя настолько счастливым.

— Подъем, хватит нежиться!

Гисхильда заморгала и попыталась вспомнить, где же она оказалась. Проклятый барак! Вдоль кроватей шел Друстан, встряхивая некоторых за плечи.

— Ну же, подъем!

Принцесса отбросила тонкое одеяло и выпрямилась. Не послушание толкнуло ее на это. Ей нужно было двигаться, что-то делать. Охотнее всего она бы сейчас кого-нибудь поколотила. Может, тогда ей станет лучше. Она вспомнила об уроке фехтования, который будет днем. Вот замечательная возможность!

Девочка недовольно завязала сандалии. У всех белые одежды. Кто же, кроме эльфийских князей, носит белое, черт подери! Они же постоянно будут грязными! На них любое пятно видно.

На ночь она надела короткие штанишки. Теперь же влезла в тунику и повязала вокруг бедер узкий пояс.

— Кто последний выйдет из барака, тот моет посуду! — крикнул Друстан и распахнул двери. Похоже, однорукому доставляло удовольствие пугать ее. Он был вне себя от радости, когда весной вернулась Лилианна и его одинокое дежурство в Вороньей башне закончилось. Теперь возле башни располагался небольшой гарнизон и одинокий форпост расширился. Друстана и Жюстину женщина-рыцарь привезла сюда.

У каждого был свой повод для радости. Жюстина радовалась тому, что может быть одной из немногих избранных кухарок здесь, высоко в долине, и что уже не нужно терпеть капризы Друстана. А однорукий рыцарь наслаждался тем, что стал магистром одного из звеньев.

Все они счастливы. И только Гисхильда ненавидит Валлонкур. Где Сильвина? Сколько дней девочка простояла у подножия Вороньей башни, глядя на замерзшее озеро. Целую зиму! Она с легкостью устояла против искушения бежать по замерзшему озеру. Слишком хорошо знала она, что значит путешествовать по зимней Друсне: без хорошей одежды и припасов ей далеко не уйти.

Гисхильда в ярости сжала губы. Они должны были забрать ее! Она ведь еще ребенок! Как она ждала эльфийку! Почему Другие не приходят, чтобы забрать ее? Ведь говорили же, что ничто и никто не может укрыться от взгляда королевы Эмерелль! Где же они? Она — наследница престола Фьордландии. Почему они не предпринимают ничего для того, чтобы спасти ее? Взять штурмом Воронью башню было бы легче легкого. А здесь, в Валлонкуре, понадобится целое войско, чтобы вызволить ее.

Мрачно бормоча что-то себе под нос, она вышла из барака.

— Ты последняя, сестра Гисхильда! — провозгласил Друстан. — Ты будешь мыть посуду звена и отнесешь ее обратно. — Он повернулся к остальным. — Время праздника прошло. Вы еще помните о том, что сказал брат Леон? Вы попали в мельничные жернова. И мне доставит огромное удовольствие найти в вас пару крупинок руды. Каждое утро, до восхода солнца, мы будем час бегать. После этого — плавать. Потом небольшой перекус и занятия с остальными звеньями. В первый год мы только отточим ваши основные познания. Вы должны уметь читать и писать, считать и ездить верхом, фехтовать и стрелять. А еще стать сильными. Торжественно клянусь вам, что вечером, возвращаясь в барак, вы будете настолько измотаны, что у вас не хватит даже сил проклинать меня. — Он оглядел всех по очереди, затем резко повернулся и побежал. — Вперед, за мной, послушники!

Некоторые тихонько застонали. Но Гисхильда была довольна тем, что нужно просто бежать: во время бега можно думать и мечтать. Может быть, эльфы хотят, чтобы она шпионила в Валлонкуре. Новое рыцарство — самый опасный враг, так всегда говорил отец. Знал ли он, что она теперь входит в число именно этих рыцарей? О чем думают боги? Сидят, наверное, в своих Золотых чертогах и смеются над ней!

Гисхильде не нужно было напрягаться, чтобы успевать за Друстаном, в то время как первые послушники звена, пыхтя, медленно плелись в хвосте. Сильвина научила ее бегать легкой, продолжительной трусцой, которой они носились по лесам Фьордландии и Друсны. Она могла бежать часами. Бежать, пока не перегорит боль, пока не будет испытывать только тупую усталость. И, возможно, гордость от того, что может бежать дольше некоторых послушников.