Чтение онлайн

Присягнув, он собрался уходить. В этот день ничего больше не должно было произойти.

— Сейчас ты довольна? — спросил он, когда Генрих наконец сошел с помоста, возведенного в центре зала.

Кэтрин мило улыбнулась, но голос ее дрожал от ярости.

— Наступил момент, которого я ждала. Я все еще надеюсь на лучшее. Я буду сражаться до конца. Мне необходимо поговорить с Генрихом.

— Я запрещаю тебе!

— Вы опоздали, милорд, — послышался сладкий голос. — Мадам, я здесь. Вы настолько красивы, что я подчинюсь вашей воле, даже если вы жена этого невежливого человека. А если нет, то тем более вы не должны его слушаться.

Кэтрин почтительно склонила голову.

— Нет, нет, — рассмеялся Генрих. — Вы так красивы. Прекрасная леди может позволить себе стоять прямо. Я знаю, кто вы. Вы леди Соук. Посмотрите, как хмурится ваш муж!

Рэннальф пытался справиться с собой, зная, что эта болтовня ничего не значит. Это ему удалось. Из-за широкой спины Лестера показалось улыбающееся лицо Джеффри. Роберт же был мрачен, и впервые Рэннальф засомневался в отношении к нему молочного брата. Что бы ни происходило, они с Робертом всегда понимали друг друга. Неужели это в прошлом?

— Да, это моя жена, — сказал Рэннальф. — Опасно давать такие советы, милорд, так как она так же своенравна, как и красива, — добавил он язвительно. Генрих, казалось, не заметил этого.

— Все женщины одинаковы, — улыбнулся он, думая, что это единственная женщина, с которой не стоит флиртовать. Генрих любил женщин, но Рэннальф не относится к тем, кто покорно снесет оскорбление. Его надо успокоить. — Вы не одиноки, лорд Соук, — весело сказал он. — Посмотрите, как сникает Херефорд, когда говорит его жена. Я не лучше. Когда моя жена повышает голос, я подчиняюсь. — Он отыскал взглядом Джеффри. — Ты сын Соука, не правда ли? Проводи леди Соук домой. Мадам, не смотрите на меня так испуганно, не бойтесь. А вы, Соук, подойдите поближе. Я хочу кое-что сказать вам. Генрих был рад видеть здесь Кэтрин. Соук привез сюда свою жену. Это доказывало, что Рэннальф не собирается поднимать восстание. Генрих хотел показать свою благосклонность и подвергнуть испытанию обещание Рэннальфа повиноваться. Сейчас он пытался пустить в ход все свое обаяние, чтобы заполучить сердце Рэннальфа, как и его присягу.

Он быстро зашагал вниз по холму, увлекая за собой Рэннальфа. Это была странная привычка — беседовать во время ходьбы. Рэннальф понимал, что благодаря этому невозможно ничего подслушать. У Генриха, очевидно, были на то свои причины.

— Ответь мне по совести, — сказал Генрих, — твое решение служить мне было добровольным?

— Вполне, — ответил Рэннальф. — В противном случае я не пришел бы. Я ничего не делаю наполовину. Буду говорить откровенно, иначе я не умею. Однажды я присягнул Стефану и исполнил свой долг. Мой лорд освободил меня от этой клятвы и приказал присягнуть вам. Прежде я повиновался Стефану, теперь буду повиноваться вам.

— Если ты всегда будешь так откровенен со мной, я буду очень рад. Соук, я не очень открытый человек, часто говорю много и витиевато, но с тобой я всегда буду честен. Одних людей можно связать любовью и долгом, других — запугать или подкупить, а некоторые не поддаются никакому воздействию. Последних у нас хватает, первых слишком мало. По мнению Лестера и Херефорда, ты человек долга. Таких людей немного, я умею их ценить. Я хотел бы завоевать твое уважение и любовь. — Я не могу обещать вам этого, — ответил Рэннальф. Если это была игра, то очень жестокая. Соук не ожидал такого от Генриха. — Мне очень важно, чтобы вы простили меня.

— Я простил тебя, когда ты поклялся служить мне.

— Правда? — спросил Рэннальф с надеждой.

— Разве я чудовище? Неужели я сегодня буду обнимать человека, чтобы повесить его завтра?

— Тогда почему я не получил документа, подтверждающего ваше прощение?

Генрих засмеялся.

— Может быть, ты объяснишь мне, как я должен был его сформулировать. Ведь ты служил королю Англии. Это поставило бы меня в нелепое положение. Оставаясь королем, Стефан не может править страной, поэтому я готов исполнить этот высокий долг.

Он не лукавил. Задумавшись, Рэннальф споткнулся и чуть не упал. Генрих поддержал его сильной рукой.

— Я иду не в ногу с тобой, — сказал он. Хорошо, что такой человек, как Соук, полностью осознал свою вину. Он приобрел верного и волевого соратника, рабочую лошадь из прекраснейшего рода, и совершенно даром, лишь слегка потрепав нервы Рэннальфа.

— Я всегда смотрю вперед, — сказал Генрих. — Из-за случайно оброненного слова или непонимания я не желаю сражаться со своими баронами. Это ужасно, когда страна разорена войной. Певерель Нотингемский, Хьюго Бигод и граф Линкольн — люди, о которых я не хочу говорить. Их нельзя унять.

Я надеюсь, что ты будешь сдерживать их посягательства там, где их земли граничат с твоими. Займи их. Пусть они не беспокоят меня.

Рэннальф остановился и удивленно посмотрел на Генриха.

— Значит, эти земли все еще мои? Я посылал вам свои права на наследование, но их не возвратили.

— Не возвратили? — выдохнул Генрих с хорошо разыгранным удивлением. — Но я отдал приказ, чтобы их отослали тебе в Лондон после приезда. Я хотел испытать тебя. Конечно, земли твои. Мне не нужен нищий вассал.

— Моя жена считает, что вам нужна моя голова. Генрих расхохотался.

— Еще один раб женских капризов. Тебе и Херефорду следует объединиться. Иди и выпей с ним вина, он печален и подавлен все эти дни. Ты должен разубедить свою жену.

— Вы не знаете Кэтрин, — ответил Рэннальф. — Если она считает, что ее владения могут пострадать, она соберет своих вассалов и поведет их на Уайт Тауэр.

— Иди и по крайней мере позволь мне разыскать твои грамоты, чтобы ты не обвинял меня, если они будут утеряны, — улыбнулся Генрих.

У Кэтрин, конечно, не было таких намерений. Ей удалось скрыть от Джеффри, который болтал без умолку, расхваливая нового короля, в каком ужасе она была. Отослав его, она села, опустив руки на колени, собираясь с силами для последней битвы.

Она очень удивилась, увидев Раннальфа, который мчался к ней, перепрыгивая через ступеньки, забыв о своем недуге. Он ворвался в комнату, сжимая в руке свиток, на котором стояла большая королевская печать.

— Смотри! — кричал он. — Эти бумаги подтверждают мои права на северо-восточные земли! Я ни о чем не просил его! Я даже не смел надеяться.