Чтение онлайн

— Узрите, людишки ограниченного сознания, — завел пронзительным голосом Вильхельм, — се предметы Силы, кою не дано одолеть никакой другой магии, стоит лишь расположить их по углам Квадрата!

— А, так вот почему вы так стали вокруг нас, — сообразил я. — По крайней мере начала стратегии ты, кажется, усвоил, сын Виллиберта. Судя по имени, ты из вюрстенфолька. В каком полку служил?

— Служат лишь те, кто больше ни на что не годен, — недовольно буркнул сбитый с топа Внльхельм. — Я же сызмальства открыл в себе способности нейроманта…

— И не служил? — искренне удивился я. — Но ведь в Вюрстене все какое-то время служат в армии: и знать, и простонародье. Так повелось с незапамятных времен, еще до Черного Тысячелетия. Да и нельзя Вюрстену иначе, у него же что ни год, то война с Жунтой. Как тебе удалось открутиться от военной службы? — Это, подумал я, и впрямь можно считать немалым достижением, в отличие от какого-то непонятного сжигания цвета.

— Меня признали непригодным для военного дела, — надменно заявил беловолосый, — после того как я продемонстрировал Обратный Отсчет. У наших вояк от него ум за разум зашел. Нам, людям творчески активным, нечего между собой делить, к какому бы народу мы ни принадлежали. И я вовсе не склонен считать, к примеру, Тюриса врагом только потому, что он родился в Жуйте, с которой моя страна почему-то воюет.

— А я не считаю врагами Тюриса и Вильхельма только потому, что мои соплеменники грабят берега их стран, — подхватил Свейн Фитиль.

— А я — всех троих моих товарищей, только потому, что все нелевкийцы считаются варварами, — добавил Псар.

Один Тюрис ничего не сказал, лишь состроил выразительную гримасу, из которой явствовало, что ему, человеку смешанного происхождения, до всяких там межгосударственных разногласий никакого дела нет.

— Не понятые своими соотечественниками, не оценившими наших гениальных творений, мы скитались и бедствовали, пока не нашли друг друга, — снова завел тягомотину Вильхельм, сам заводясь по ходу дела. — Но теперь, когда мы вместе и работаем согласованно, нам больше не страшен беспощадный бунт болванов, ибо нам открылась Самая Дешевая Истина. И теперь мы готовы осуществить свои великие замыслы, и вам выпала великая честь — послужить орудием в исполнении Плана. — И, подняв руку с осколком объемно нарисованной розы, резко скомандовал:

— Shift!

Это слово означало, по моему мнению, длиннополое женское платье-рубашку без рукавов, что-то вроде женского хитона. Но я не стал задумываться, при чем тут хитон, а метнулся к Вильхельму, собираясь снести ему голову. И отлетел, наткнувшись на невидимую, но упругую сеть.

Колдуны издевательски рассмеялись.

— Я острова в Сети видал, Теперь же вижу в ней улов я! — порадовался Псар.

— А я не то еще знавал, На них не трачу лишних слов я, — похвастался Свейн Фитиль.

Тюрис же выразился вполне прозаически:

— Вот вас и накрыло Сетью нашей магии. Посидите немного в Клетке для Буйных, авось станете Программируемыми Мальчиками.

Тут уж не стерпел Мечислав и с ревом ринулся на Тюриса, рубя мечом невидимую сеть. И та вроде бы даже прогнулась под его ударом, но Тюрис продолжал стоять, спокойно улыбаясь и держа в руках медную масляную лампу, из носика которой вытянулся клин сверхъестественного голубоватого огня. И невидимая сеть восстановила свою квадратность или, точнее, кубичность, когда столь же невидимая сила оттащила Мечислава назад.

Я тоже ткнул в Сеть мечом, целя в Псара. Сеть уступила давлению меча, но ненадолго. Неизвестная сила словно арканом захлестнула мне руку и оттянула ее назад.

Ага, назад! Кажется, я понял, как они все устроили. Нашим мечам их магия не помеха, но вот с ее помощью буквально схватить нас за руку они могут. И хватают, не давая нам разорвать Сеть или Клетку…

Ладно, колдунишки, посмотрим, как вы остановите метаемый меч! Я перехватил оружие для броска и нацелил острие Крома в грудь Вильхельму.

Ничего не случилось. В смысле — не вышло. Какая-то сила успела остановить мою руку. Я рванулся что было сил — без толку. Тогда я обвел взглядом колдунов, пытаясь определить, кто из них это устроил. Но он и не думал скрывать.

— Не дергайся, — посоветовал мне Свейн Фитиль. — За Краем Света я встречал Вестников Притяжения, и они теперь всегда готовы мне содействовать, ибо у меня Яйцо Грифона! — И он с торжеством помахал тем самым не больно-то внушительным шариком.

Я мысленно обругал себя: мог бы сразу сообразить, что тяжелый меч неудобно бросать снизу, не подняв его, как копье. Надо было сделать знак Мечиславу, он бы наверняка понял и, внезапно метнув Погром, разбил бы проклятый магический квадрат. Но чего уж теперь сожалеть, надо думать, как действовать дальше.

Вот тут-то и подал голос Мечислав, явно сообразивший, что слова сейчас действенней мечей.

— Я, как и весь вендийский народ, ваших дурацких сочинений не читал, но уверен, что они ничуть не лучше писанины этого хмыза [29] Эпипола, до которого я еще доберусь и отомщу ему за все оскорбления, нанесенные им моему роду. Так же как и вам, щелкоперы паршивые!

Эти слова задели колдунов за живое, и они дружно зашипели. Наконец Вильхельм, их вожак, сумел справиться с чувствами и громогласно заявил:

— Теперь нам ясно, что, используя вас для нейромантики, мы не только прорвем Янтарный Рубеж, но и окажем огромную услугу мировой литературе, сохранив жизнь одному из лучших ее представителей, который хоть и не принадлежит к числу рулевых светящихся гнилушек, но своим творчеством объективно способствует торжеству Дешевых Истин и является истинным алго-лианином.

Но довольно! Пора наконец отформатировать этих…

Повинуясь его властному жесту, колдуны направили на нас предметы Силы и принялись хором читать Самое Великое Заклинание:

???????? ???????????

??? ?????????????

?????????? ?? ???????? ???

???????? ?????????? ???

??????? ????? ???

????? ??????? ??????? ?????!

От этих слов меня не в переносном, а в самом буквальном смысле пробрал холод. Суть услышанного оставалась туманной, хоть я и знал все эти слова. Как я понял, в заклинании говорилось о признании человечеством основополагающей роли светящихся гнилушек в качестве рулевых. Но мое незнание ничуть не помешало бы колдунам вымотать нам нервы для своей нейромантики, если бы тут в темноте не прогремел новый голос: