Меч наемника
Шрифт:
– Мой господин… Я… я не забыла… я никогда не забуду погибших друзей… Этот человек убил их, пытал, мучил… Я желаю его смерти, мой господин.
Герцог кивнул, став более похожим на себя самого, знакомого и привычного Пакс. Это придало ей решимости:
– Но… мой господин, мы… Мы же не такие, как он, мой господин! Потому мы и воюем против него. И если вы спрашиваете меня… только меня лично… Я не имею права навязывать роте или вам, мой господин, свое мнение… В общем, он должен умереть сейчас же и – сразу!..
Пакс так и не смогла прочесть то, что отразилось в глазах герцога.
– Алиам? – коротко спросил он.
Хальверик вздохнул и с трудом выговорил:
– Она права, Пелан. Видят боги и святые, я хотел другого, но эта девчонка права! Пусть будет так. Но…
– Я помню наш уговор. Смертельный удар – твой. – Герцог отошел от пленника.
– Благодарю тебя.
Алиам Хальверик выхватил из ножен меч:
– Кэйл, сними с него шлем.
Шлем со звоном отлетел в сторону. Одним резким ударом Хальверик вонзил меч в горло Синьяве. Через несколько мгновений, словно по команде, солдаты обрушили на закованное в доспехи тело град ударов. Спустя немного времени ненавистный труп вместе с латами был изрублен на куски. Пакс молча наблюдала за происходящим, не в силах пошевелиться.
Все произошло так быстро и неожиданно. Она никак не могла поверить, что дело сделано и что этой войне конец. Все кружилось у нее в голове, затем замелькало, поплыло перед глазами… Пакс почувствовала, как оседает на землю. Чьи-то сильные руки подхватили ее.
– Пакс?! – раздался взволнованный голос Вика. – Пакс, что с тобой? Ты ранена? Что случилось?
Она сквозь пелену перед глазами увидела поднесенные ближе факелы. Чьи-то руки коснулись ее, нащупали разрез в нагруднике. Послышались тревожные голоса. Кто-то расстегнул крепления и снял с нее кожаный жилет. Пакс заставила себя сфокусировать взгляд. Кто-то из солдат уходил к лагерю, водрузив на палку голову Синьявы. Затем перед ее глазами появилось лицо паладина.
– Паксенаррион, это, наверное, яд. Не волнуйся, лежи спокойно.
Руки паладина тяжело легли на ее грудь. Казалось, вокруг них задрожало какое-то легкое свечение. Острая, режущая боль от его ладоней на миг пронзила ее тело, а затем от них пошло лишь приятное, успокаивающее тепло. Пакс на несколько мгновений закрыла глаза. Неожиданно она осознала, что дышит легко, без хрипа и жжения в груди. Разлепив веки, она убедилась, что острота зрения вновь вернулась к ней.
– Приношу свои извинения, что не сделал этого раньше. Тогда тебе не пришлось бы так страдать, – сказал паладин. – Но ты держалась таким молодцом, что мне и голову не пришло, что ты ранена.
Пакс много дней, если не месяцев, не чувствовала себя так хорошо.
– Все в порядке, сэр. Благодарю вас, – сказала она, приподнимаясь на локте.
Вокруг них столпились обеспокоенные друзья Пакс.
– Вот, держи плащ, – сказал Вик.
– Да вроде бы и не холодно, – ответила она, но протянутый плащ взяла.
Паладин подал ей руку и помог встать. Пакс чувствовала себя легко и уверенно.
– Паксенаррион, – обратился к ней озабоченный чем-то Алиам Хальверик.
– Да, сэр.
– Ты не знаешь, где Саннот? Его нигде нет, и в лагерь с сообщением прибежал не он.
Воспоминания о таинственном сне вернулись к Пакс.
– Сэр, он, наверное, не проснулся, когда…
– Как не проснулся? Какой сон?! Он, что…
Нестройный хор голосов наперебой разразился объяснениями:
– Мы все уснули…
– Какое-то колдовство…
– …Пакс меня и разбудила, когда…
– Тут они и вышли…
– Молчать! – раздался резкий окрик герцога, незаметно подошедшего к ним. – Вик, возьми несколько человек, обыщите все вокруг. Пакс, объясни, что произошло. Как ты проснулась?
– Мой господин, я не знаю, что случилось. Мы с Саннотом усилили ночные посты, обошли их еще раз и разошлись по разные стороны от выхода из туннеля… Вскоре после этого неожиданно стало очень холодно. Я присела у дерева и закуталась в плащ… А затем я помню, как очнулась и обнаружила, что лежу на земле…
– Что разбудило тебя? – спросил паладин, которого герцог смерил недовольным взглядом.
– Точно не знаю… что-то кольнуло меня в грудь, словно шип какого-то колючего растения.
– Там, где висит твой медальон?
Пакс кивнула.
– Можно, я посмотрю на него еще раз?
Пакс сняла цепочку через голову и протянула символ братства Геда паладину. Стоило Фениту прикоснуться к металлическому полумесяцу рукой, как тот вспыхнул каким-то ярким синим светом.
– Что было потом? – не дожидаясь комментариев паладина, спросил герцог.
Пакс вздрогнула, вспомнив недавнюю вспышку гнева герцога и прикинув, чего может ей стоить сейчас малейшее промедление в исполнении его приказа.
– Мой господин, я огляделась и решила, что все нормально, иначе кто-нибудь из часовых поднял бы тревогу. Когда же я увидела, что ближайший часовой тоже спит, мне стало действительно не по себе. Разбудив ее, я увидела, как из туннеля вышел первый из беглецов. Я бросилась будить остальных, но, двигаясь тайком, в темноте, и действуя лишь по памяти, я боялась, что могу кого-нибудь и пропустить…
Возглас Вика прервал ее рассказ. Через мгновение в круге света появился и он сам, волоча за руку абсолютно сбитого с толку Саннота, рухнувшего на колени перед Хальвериком.
– Мой господин… я не знал… я ничего не понимаю… Что случилось?
Хальверик улыбнулся и жестом приказал ему встать.
– Это колдовство, Саннот. Ты не виноват. Жаль только, что ты упустил самое интересное…
– Он… он не ушел? – чуть не шепотом спросил сержант.
– Нет. Он мертв. Дело сделано.
Саннот явно ничего не понимал. Вик, сжалившись, отвел его в сторону и стал что-то объяснять.
– Пакс, продолжай, – сказал герцог.
Она так обрадовалась тому, что Саннот жив, что забыла, где прервала свой рассказ.
– Итак, ты разбудила часовых… – напомнил ей герцог.
– Так точно, мой господин. А когда увидела, что больше из туннеля никто не выходит, скомандовала атаку.
– Где в тот момент был Синьява?
– Точно не знаю, мой господин. Его охрана встала кругом, защищая тех двоих. – Пакс показала на связанных пленников.
Затем она коротко описала, как приняла их за колдуна и изменившего свою внешность Синьяву, как оказалась за строем, как, повинуясь невидимой руке, обернулась и заметила тень у выхода из туннеля, которую приняла поначалу за животное. Затем зверь превратился в человека, и она вступила с ним в бой…