Чтение онлайн

Было время, когда, услышав «счастливого тебе пути», Эремул пришел бы в ярость, но сейчас он лишь криво усмехнулся и продолжил двигаться на север, к Воронову утесу.

Продвигаясь по прилегающим к гавани переулкам, кишащим беднотой и голодающими, он подумал: а что же стало с двумя сестрами, которых он послал в Телассу? Им следовало бы уже давно вернуться. А он ничегошеньки о них не слышал. Совсем как в тот раз, когда он отправил маленький отряд к Стенающему Разлому, раздумывал Эремул. Как если бы он обошелся с гостями без той серьезности, которой они заслуживали. В конце концов, как все обстояло в дурных романах, лежавших в хранилище не на видных местах: если появлялся суровый чародей с сообщением о надвигающейся катастрофе, избранные чертовски здорово выполняли то, о чем их просили. Они не прикарманивали деньги, которые он им давал, и не сваливали потихоньку в никому не известном направлении, как Саша и ее сестра–психопатка.

Он должен бы досадовать, но, по правде говоря, это его почти не заботило. У него на уме — более важные дела, или, по крайней мере, так казалось. Он снова подумал о Монике. Они встречались еще три раза после их «свидания» — о боги, как он ненавидел это слово — в «Розе и скипетре». Он начинал верить, что действительно ей нравится. При этом он лишь надеялся, что она не убежит с криком, если дело когда–нибудь дойдет до близости.

— Не подкинешь ли медяк? — проскрежетала какая–то карга, слишком дряхлая, чтобы какому–нибудь мужчине захотелось платить за ее иссохшие прелести.

Эремул похлопал по одежде, но с некоторым опозданием осознал, что забыл кошелек.

— У меня нет медяков. Но я могу предложить тебе свои благословения.

Старуха сплюнула, обнажив кривые коричневые зубы в опухшем рту.

— Я не могу питаться благословениями, ведь правда? Благодарю покорно, калека.

Эремул просто пожал плечами и проехал мимо. Сердиться смысла не было. В городе, где половина населения с трудом находила деньги на пропитание, а другой половине постоянно угрожало насилие со стороны фанатиков Мелиссан, едва ли стоило расстраиваться из–за оскорблений.

Покинув улицу Китового Уса и поднимаясь по Аллее Ворона, Эремул чуть не столкнулся с группой пьяниц, которые вывалились из одной из дешевых забегаловок, выстроившихся в нижней части улицы. Было еще рано напиваться, но это — один из беднейших районов города, и он не мог винить отчаявшихся за желание утопить в алкоголе свои печали.

На него уставились несколько физиономий со стеклянными взглядами, в разной степени уныния. Одно лицо выглядело смутно знакомым, но узнать его мешала дикая поросль седой щетины, а тут еще другой пьяница врезался в Эремула, чуть не опрокинув его кресло. Полумагу пришлось налечь всем телом на подлокотник, чтобы не шмякнуться на задницу.

— Смотри, куда идешь, — прошипел он под затихающий за спиной пьяный гогот.

Дородный попрошайка, в повязках с головы до ног, опершийся о стену, вытянул искореженную руку, прося монетку, но Эремул проехал мимо него и того несчастья, что с ним приключилось. Все же количество сострадания — оно ограничено.

Его раздражение улеглось, пока он взбирался на холм к северу от гавани. Полумаг заметил, насколько легче дался ему этот путь, чем в прошлый раз, руки поднимали его вверх по склону с поразительной легкостью. Неожиданно для себя он оказался на вершине Воронова утеса.

Разрушенный маяк был в точности таким, как он его запомнил: возвышающаяся над гаванью обветшалая старая башня, к которой мало кто осмеливался подходить. Некоторое время назад Белая Госпожа вызвала его сюда на тайную встречу со своими служительницами. Полумаг нашел, что это идеальное место для встречи с Лорганной вдали от любопытных глаз.

Дверь уже оказалась приоткрытой. Открыв ее толчком, он заглянул внутрь. Мерцающий факел освещал сырое, круглое помещение. Лорганна стояла к нему спиной, ее внимание было приковано к парню, привязанному к стулу посреди комнаты. Два стража, которых Лорганна, очевидно, привела с собой, опустили руки на свое оружие и мрачно посмотрели на него с видом, присущим наемным головорезам по всему свету.

Министр по связям с общественностью повернулась.

— Эремул, — сказала она. — Я думала, ты не появишься.

— Никогда не держи пари против человека без ног. Полумаг подкатился к пленнику и в изумлении приподнял бровь. — Он молод. Похоже, Мелиссан начала вербовать с ранних лет.

— Идите наружу и подежурьте, — приказала Лорганна двум мужчинам. — Если увидите, что кто–то приближается, поднимайте тревогу.

Обменявшись взглядами, наемники вышли за дверь.

— Спасибо за то, что ты это устроила, — произнес Эремул. Он всегда чувствовал себя неловко, выражая признательность, но эта женщина заслужила его. — Несомненно, твои коллеги в Совете считают меня безумцем.

Лорганна пожала плечами. Она сменила длинную черную мантию городского магистрата на простую коричневую блузу. «Обезличенность ей идет», — подумал Эремул. Ни в ее лице, ни в поведении не было ничего запоминающегося.

— Если Исчезнувшие действительно возвращаются на эти берега, то Совет вскоре пожалеет, что отверг твои опасения.

Вытянув руку, Эремул взялся за кожаную повязку, не дающую пленнику говорить.

— Можно?

Лорганна кивнула. Полумаг развязал повязку и убрал ее с лица фанатика.

— Как тебя зовут? — спросил он.

Пленник плюнул ему в лицо.

Эремул вытер слюну с подбородка и сдержал нарастающее раздражение. Давненько никто не смел в него плевать, и он уже забыл, насколько это неприятно.

— Все они так, — заметила Лорганна, качая головой. — Великий Регент разрешил применять любые пытки, чтобы заставить их говорить, но эти фанатики ничего не выдают.

— Их языки могут не говорить, но не так–то легко контролировать собственные мысли. — Полумаг положил руку на голову пленника. Не обращая внимания на отчаянные метания фанатика, он вызвал свою магию. — Последний раз я практиковался в извлечении мыслей на нашем безвременно ушедшем лорде–маге. Сомневаюсь, чтобы этот юный возмутитель спокойствия оказался более стойким.

Эремул погрузился в его разум, но, как ни старался, не смог прочесть ничего, кроме смутных ощущений гнева и, как ни странно, недоумения.

— Где татуировка? — спросил Полумаг, лоб которого покрылся каплями пота.

— На левой руке, чуть пониже плеча.

Скрипнула дверь, и один из наемников Лорганны засунул в комнату свою бритую голову.

— Мы поймали какого–то старого пьяницу, который бродил тут вокруг, — сообщил он. — Этот тип так надрался, что чуть не упал с края утеса.