Чтение онлайн

Труффинн Унглинский вздрогнул от неожиданности и поднял седую голову. Рекин Лаудсвильский застыл в почтительной позе в трех шагах от своего патрона, лицо его морщилось от незаслуженной обиды. Генерал приблизился к расстроенному владетелю и ободряюще похлопал его по плечу:

— Не огорчайся, благородный Рекин, орден не забудет твоих услуг.

Губы владетеля Лаудсвильского обиженно дрогнули:

— Они смеются мне вслед, но никто из благородных владетелей не осмелился бы принять вызов Тора Нидрасского.

— Ты поступил правильно, друг мой, — машинально произнес Труффинн, но мысли его были далеко.

Лаудсвильский огорченно вздохнул:

— Орден может рассчитывать и на большие жертвы с моей стороны.

Генерал равнодушно кивнул и вернулся к своему массивному, похожему на трон креслу. Власть генерала ордена мало чем уступала королевской, даже Лаудсвильский, не последний человек в иерархии ордена, мог лишь догадываться о ее объеме. Невидимые щупальца ордена проникали в самые отдаленные уголки Лэнда, да и не только Лэнда, как стал подозревать в последнее время владетель. Несколько случайных встреч в цитадели ордена, две-три случайно услышанные фразы заставили его призадуматься и встревожиться не на шутку. Но выбор был уже сделан: с той ступени, на которую поднялся Рекин, не поворачивают назад, а если поворачивают, то летят вниз со страшной скоростью, теряя при этом голову. Да и какой путь еще оставался открытым для вконец разорившегося владетеля? Только орден давал ему возможность возвыситься. Лаудсвильский был честолюбив и верил, что пробьет наконец и его час. Труффинн Унглинский, в конце концов, не вечен… Строгий взгляд генерала остановил поток сладких мыслей, Рекин спохватился и весь обратился вслух.

— Король одобрил план наших действий в Приграничье. Ярл Гоонский должен сойти со сцены. — Слова Унглинского прозвучали негромко, но весомо.

Рекин с нарастающим напряжением вслушивался в этот тихий бесцветный голос.

— Его место займет Бьерн Брандомский.

— Владетель Брандомский ненадежен, — рискнул заметить Лаудсвильский.

— Рядом с владетелем будет наш человек, глаза и уши ордена, готовый, если понадобится, подхватить власть из рук благородного Бьерна, а если возникнут сомнения в его верности нашему делу, то вырвать власть у предателя из рук. Мне бы хотелось, мой мальчик, чтобы на месте Брандомского был ты, — голос Труффинна сделался мягким, как воск, — но, увы, мы еще не настолько сильны, чтобы пренебречь мнением спесивых приграничных владетелей.

— Еще один человек способен помешать нашему делу в Приграничье. — Голос Лаудсвильского предательски дрогнул.

— Если ты имеешь в виду Тора Нидрасского, то напрасно: он никогда больше не вернется в Приграничье.

Не успела закрыться дверь за владетелем Лаудсвильским, как из-за широкой портьеры высунулось встревоженное лицо Бента Хаслумского. Бент слышал окончание разговора и с любопытством уставился на генерала. Труффинн промолчал — то ли не расслышал вопроса, то ли не счел нужным ответить.

— События, связанные с поединком, не послужили славе ордена. — Хаслумский не преминул уколоть надменного Унглинского.

— Это твоя вина, благородный Бент, — отрезал Унглинский.

— Помилуй, благородный Труффинн, уж не думаешь ли ты, что первый министр королевства сам должен стрелять из арбалета в мальчишку?

Генерал ордена счел ниже своего достоинства препираться по столь незначительному поводу.

— Я разговаривал с королем Рагнвальдом: государь готов развязать нам руки в отношении этого самозванца, но требует веских доказательств.

— Тора Нидрасского не так-то просто заманить в ловушку.

— Ты полагаешь? — В глазах генерала неожиданно для Бента загорелись веселые огоньки. — А вот Брандомский думает иначе.

— Бьерн — предатель, — возмутился министр, — это он предупредил Тора о покушении, я уверен.

— Теперь это уже неважно.

— Брандомский играет в свою игру и пытается втянуть в эту игру королеву. — Хаслумский побагровел от гнева, ему не понравилось сегодняшнее поведение Труффинна: с первым министром обращались как с несмышленым мальчишкой, откровенно третируя.

— Кажется, государыню не приходится подгонять, — Усмехнулся Унглинский.

Он явно что-то знал, этот старый надутый индюк, но не спешил делиться своими знаниями со старым соратником. Хаслумский взял себя в руки: рано или поздно он все узнает, но и Труффинну теперь не следует рассчитывать на полную откровенность. Впрочем, а когда она была в их отношениях, эта самая откровенность?

Возвращение Тора и Ары после ночного приключения прошло, кажется, вполне гладко. Рыжий, правда, ухмыльнулся в пробивающиеся усы, но этим все и ограничилось. Хотя Тор чувствовал себя немного виноватым. Он первым нарушил те самые инструкции, которыми предлагал руководствоваться меченым. В конце концов, не ради девочек они сюда приехали.

— Лебедь неплохо устроился под крылышком у Бента, но, — Сурок строго посмотрел на Тора, — если мы в ближайшие два дня не освободим Лося…

Тор обрадованно вскочил на ноги:

— Значит, Лось все-таки там?!

— Погоди радоваться, — остановил его Сурок. — Дом Хаслумского — настоящая крепость: нечего и думать взять его штурмом теми силами, что у нас есть. Даже если мы прорвемся через ворота, Лося прикончат раньше, чем мы достигнем подвала.

— Лебедь не сможет долго продержаться один, — подтвердил Соболь, — в самом подземелье полтора десятка охранников.

— По городу ползут слухи: меченых обвиняют в колдовстве, пожирании младенцев и еще черт знает в чем.

— Подобные слухи ходили и раньше, — возразил Ара.

— Сурок прав, — Рыжий хлопнул ладонью по колену, — слухи распространяются не случайно. Жох и Зуб вчера едва отбились от разъяренной толпы. Если мы не хотим, чтобы нас здесь прихлопнули, как в мышеловке, то нужно что-то предпринять.

— Почему бы Тору не обратиться к королю, — наивно предложил Зуб, — Лось ведь дрался честно. А все обвинения после Божьего суда с нас сняты.

Ара засмеялся:

— Плевать они хотели на любой суд, и Божеский, и человеческий. Серые не выпустят меченого из рук, а король встанет на сторону ордена в любом случае.

— Почему бы не обратиться за помощью к королеве? — спокойно предложил Рыжий. — Бент Хаслумский, как говорят, неравнодушен к ее глазам.

— И не только Бент, — не удержался Чиж.

Должна же королева Ингрид отблагодарить меченых за доставленное удовольствие. — Рыжий не скрывал насмешки.

— Следил все-таки, — возмутился Ара.