Чтение онлайн

– Не знаю, кто из нас дурей, Гирик, который выдумал все это, или я, который позволил ему воплотить сию блестящую идею в жизнь. Одно ясно, завтра вся Сицилия будет смеяться при одном упоминании моего имени.

Тут он увидел, что в сторону Катании по небу устремился огненный поток. Вскоре запылала крыша одной из построек, а с крепостных стен послышались громкие крики.

Пока Харальд недоуменно взирал на взметнувшееся к небу пламя, загорелась еще одна крыша, потом еще и еще. Вскоре вся крепость была объята огнем.

– Может, нам и не удастся прорваться в крепость, – заметил подошедший Гирик, – однако, и часа не пройдет как те, кто засел в ней, захотят ее покинуть.

Он оказался прав. Меньше чем через час ворота крепости распахнулись и наружу посыпались ее обитатели. Стоявшие в ожидании с обнаженными мечами варяги видели, что камни, из которых были сложены стены Катании, побелели от жара, а некоторые из них начали с шумом трескаться.

– Ну что же, Харальд, теперь можно идти на приступ, – с улыбкой сказал Гирик.

Они двинулись к крепости, причем каждый старался первым углядеть стратига Маниака. Но когда они были на расстоянии полета стрелы от крепостных стен, из ворот выступил отряд воинов, державших свои мечи за клинок, чтобы показать, что у них мирные намерения. Вел отряд хорошо знакомый варягам лохаг-ромей [21] . Пав на колени перед Харальдом, он проговорил:

– Господин, мы сдаем тебе крепость, точнее, то, что от нее осталось.

Харальд грозно нахмурился.

– Я явился сюда не ради груды обгорелых камней. Мне нужен стратиг Маниак. Скажи ему, чтобы немедля явился сюда.

Лохаг поднялся и сказал, разводя руками:

– Милостивый господин, это невозможно. Увидев, что пожар не потушить, стратиг бежал через подземный ход, переодевшись нищим и взяв самого быстроного коня. Я умоляю тебя проявить милосердие к горожанам, ведь они ничем не провинились перед тобой.

– Прежде я никогда не наказывал горожан за дела воинов, – сурово проговорил Харальд, – но сегодня я изменю этому правилу. Если ты не скажешь мне честно, куда подался Маниак, еще до рассвета жители Катании поплатятся за то, что затворили передо мной ворота.

Лохаг ломал себе руки, не зная, на что решиться. Наконец, он промолвил:

– У меня нет выбора. Хоть я и предаю тем самым своего командира, я должен сказать тебе, где он, ведь я – христианин и не могу взять на свою душу такой грех как пролитие крови невинных горожан.

Ульв вынул из ножен меч и приставил его к горлу лохага.

– Нечего тут читать проповеди, не в Святой Софии, чай. Ты знаешь, что мы желаем знать. Говори!

Вид рассвирепевшего исландца был столь ужасен, что ромей вновь упал на колени, молитвенно сложив руки.

– Пощади, господин, я до конца своих дней буду каждый вечер молиться на тебя!

– Хватит болтать, – рявкнул Ульв. – Скажи-ка лучше, где Маниак?

– Что ж, придется сказать. Он отправился через горы в Ликату. Там собираются тунисцы, которые обещали поддержать его.

– Вот и славно, – заявил Ульв, пинком свалив ромея на землю. – Тогда и мы отправимся в Ликату. Не все же Маниаку веселиться в одиночку.

Однако переход по горам в Ликату оказался вовсе не таким веселым, как думал Ульв. Частенько им приходилось преодолевать довольно крутые склоны, а карабкаться под палящим солнцем вверх по острым, рвущим обувь и ранящим в кровь ноги, камням, не так уж приятно. К тому же, желая скорее добраться до места, варяги отправились в путь налегке, взяв лишь небольшой запас продовольствия, а на высокогорье и хутора-то попадались редко, а о деревнях и говорить не приходилось, так что разжиться едой было негде. Короче, на третий день пути харальдовы воины уже сомневались, правильно ли поступили, отправившись вдогонку за Маниаком.

Когда же они наконец добрались до вершины хребта, откуда была видна Ликата, варяги больше походили на ватагу измученных жарой оборванцев, чем на войско. Лишь немногие могли идти без стонов, хромали же все поголовно. Если бы Маниак сразился с ними там же, на вершине горы, он бы без труда покончил с варягами.

Тут удача снова им улыбнулась. Погода вдруг переменилась. Над горами нависли тяжелые тучи. Сверкнула молния, раздался раскат грома, и хлынул дождь, да такой, что, казалось, конца ему не будет. Варяги не пытались укрыться от дождя. Не замечая, как тяжелеет промокшая насквозь одежда, они подставляли лица струям воды, иные даже пытались пить струящуюся по их губам влагу. А иные принялись по-медвежьи приплясывать, вознося хвалу Тору за то, что он послал им свою молнию. Правда, Харальд это тут же пресек, напомнив соратникам, что теперь они христиане, а не какие-то там язычники.

Когда гроза кончилась, воины, передохнув, двинулись горным склоном вниз, к Ликате. Викингам снова повезло: во встретившемся им на пути сосновом бору они набрели на кормившееся там стадо диких кабанов. К вечеру в лесу стоял запах жареной свинины.

На следующее утро, перед рассветом, варяги дошли до притока реки Сальсо и двинулись вниз по нему в направлении побережья. Речка выточила в скалах такое глубокое ущелье, что целое войско могло пройти незамеченным. Халльдора это ужасно радовало.

– Нутром чую, что на сей раз нам повезет, – крикнул он Харальду. – Готов с кем угодно побиться об заклад на свои передние зубы, что на этот раз нас ждет большая радость. А ты что скажешь, Гирик?

Гирик, прибывавший в скверном расположении духа ответил:

– Кому нужны твои передние зубы? У нас есть свои собственные. Так что оставь свои зубы при себе, а то нечем будет жевать мясо. И пора бы тебе уже уразуметь, что негоже воину радоваться прежде, чем его враги будут поверженные лежать у его ног. Больше я ничего не скажу.

– И не надо, – сказал Ульв. – Накаркаешь еще.

Дальше варяги шли молча. Через некоторое время Харальд вскарабкался вверх по склону ущелья, чтобы оглядеться. Посмотрев в сторону моря, он крикнул оставшимся внизу варягам:

– Тунисцы уже здесь. Их галеры стоят на якоре неподалеку от берега, целая флотилия. Хорошо, что Бунд остался в Сиракузах со своими знаменитыми осадными машинами. Военачальник он, надо сказать, отличный.

Эйстейн фыркнул.

– Надеюсь, когда возьмем Ликату, сможем сказать то же о тебе.