Чтение онлайн

Я сделал то, что хотел сделать ещё на балу, потом в доме ректора - бережно, но быстро обнял ладонями её лицо и поцеловал. Вкус был лучше запаха. Богаче, горячее, ярче, и уже не просто горячая волна по спине, а лава вулкана, тягучая, сжигающая, медленно прокатилась по всему телу, оседая внизу позвоночника. Руки задрожали, во рту пересохло от полыхающего внутри огня...

А! Она резко и больно дёрнула меня за волосы, и я оторвался от этих горячих и сладких губ, скривился и откинул голову, потянувшись за её рукой. Девчонка отскочила, зашипела, словно кошка, сузила глаза:

– Да пшёл ты! Дубина стоеросовая! Дуболом!

Пылающий горячий ком внизу позвоночника потянулся за ней, а она отступала всё дальше. Подальше, так, чтобы тяжёлый верстак оказался между нами. Боится? Ну что ж, это правильно, меня надо бояться. Я бездумно потёр голову - едва не расстался с волосами. Но такие игры мне нравятся, и я даже усмехнулся.

– Надо повторить, - злость смешалась с жаром, и всё внутри клокотало. Меня тянуло к ней всё сильнее, и я сделал шаг. Она отреагировала мгновенно:

– Степан!
– закричала. Громко и резко, на лице - страх и ненависть.
– Степан!!!

– Да, Хозяй, иду!
– послышалось издалека.

– Он не придёт, - я тоже разозлился - буря внутри требовала выхода, а это больно.
– Я его закрыл. В кладовке. С инструментами.

Как она пахла! Я чувствовал её запах даже на таком расстоянии. Один глубокий вдох, и я готов превратить хоть этот проклятый верстак, что был между нами, хоть пол в металлической стружке, в наше ложе. Прямо сейчас! У меня дрожали ноздри, а веки от блаженства опустились, и я поддался — сделал ещё один шаг.

– Остановись, - холодный, сильный голос, и даже в её запахе я ощутил холодный металл.

Я открыл глаза и резко выдохнул: в руках у неё был гаечный ключ. Большой, тяжёлый. В глазах - холод и решимость.

– Едкая ржавчина!
– хотелось плюнуть, но я лишь с чувством пнул на прощенье верстак, так, что он опрокинулся и загремел по каменному полу. Рык, непроизвольный, утробный, вырвался из горла. Это было неожиданно, и я сам испугался. Но часть бешеного жара, что клокотал внутри, выпустил и смог хоть что-то сделать правильно - вышел из мастерской.

Мне нужно было остыть, а значит - полигон, единственное место в академии, где можно выплеснуть избыток вышедшей из берегов магии.

Ужин в доме князя Делегардова, на котором предполагалось отметить наш успех на императорском балу, стал поистине пыткой. Гранд-мэтр с его разговорами, потом Марая, что едва не выпрыгнула из платья, показывая, что Зуртамский - её кавалер, что молодой Делегардов...

Его знаки внимания, так сильно беспокоившие меня во время ужина, стали понятны только благодаря восхитительной заключительной сцене вечера - когда княжна заступила мне проход к комнате, где я переодевалась.

Жаль, что папенька-князь не присутствовал при выступлении своей чудесной дочурки.

Как ей удалось так быстро оказаться у моей комнаты? Может, из-за того, что я долго искала горничную? Или из-за непривычных туфелек, которые мне мешали быстро идти по ступеням? Или в этом доме были какие-нибудь тайные короткие ходы? Не знаю.

Но разговор с княжной получился занимательный.

– Ты правильно себя вела, Лиззи, - сказала она, внезапно возникая посреди коридора и гордо задирая нос.
– Вот так и действуй всегда: глаза в пол, молчание, и отказывайся от всего, что он предлагает. Помни, о чем я тебе говорила - я хороший маг!

Я только головой покачала. Вот ведь зануда, я же сказала: не нужен мне этот Зуртамский!

– Пропусти, - я не желала с ней разговаривать, а вот поторопиться стоило - в любую минуту могла появиться горничная.

– Он весь вечер не сводил с тебя глаз! Ты должна ему сказать, что ему ничего не светит!
– на последней фразе голос Мараи сорвался.

– Отойди!

Мне надоела эта детская возня у кучи песка - чей куличик красивее, и я слегка отодвинула княжну плечом, освобождая проход. Мне в спину донеслось шипящее:

– Вот с Вольдемаром и милуйся, как папочка мечтает. А Эрих - мой!

– Эрих - это, простите, кто?
– бросила через плечо и закрыла дверь, наваливаясь на неё спиной.

Я здорово перенервничала, но фраза про Вольдемара и мечты князя врезались в память. И я всё думала об этом, всё не могла поверить - неужели и вправду старый князь вот так легко согласится на мезальянс? Более того, сам будет его инициатором...

Эти размышления не давали спокойно спать и есть и вообще сильно отвлекали - я упустила из виду опасность. И, конечно же, попалась - Зуртамский застал меня врасплох.

Только то, что застал он меня в мастерской, помогло. Тяжесть инструмента в руке сделала меня увереннее. И решительнее. Я бы приложила его ключом, точно приложила. И о последствиях не пожалела бы.

Но он верно понял мой настрой. Отступил. Ушёл. Хотя глаза его, чёрные, хищные, улыбка с дёргающимся уголком говорили - отступать ему трудно. А значит, он придёт снова.

Я съехала спиной по стене, давя рыдания, уткнулась лицом в колени и заплакала. Мерзость! Какая же он мерзость! Зуртамище, скотина, гад, дуболом! Я бы не справилась с ним - это понятно. Даже если бы мне удалась задуманное, и я попала ему по голове, даже раненный, он всё равно был сильнее меня и легко свернул мне шею.

Тяжёлый гаечный ключ выпал из руки, глухо звякнул о каменный пол. Звук немного отрезвил меня, вернул к действительности, и я расслышала приглушённый крик: «Хозяй! Что с тобой?»

Степан. Эта скотина Зуртамский в самом деле запер его!

Сдерживая рвущиеся рыдания, я поднялась и побрела в коридор, отперла кладовку и свалилась своему няньке на руки.

– Хозяй! Что ж это творится!
– сквозь муть в голове и слёзы слышала я причитания Степана и чувствовала, как он меня куда-то тащит.