Шрифт:
ГЛАВА 1
Люди пчелы, это определенно не те, которые живут с девизом по жизни – пришел, увидел, победил, как некоторые гении. А те, кому приходится часто и много трудиться, чтобы хоть чего-то добиться в жизни.
Вот и я такая, маниакально-трудолюбивая, вечно уповающая на совесть работодателя. Однако меняла работу за работой, а она все никак не обнаруживалась ни у первого, второго, ни у двадцать пятого в череде беспрестанных мест, офисов, в которых вкалывала, пока меня ни вытесняла какая-нибудь «к-коллега», если не сказать словечко из матерного арсенала, не начинали травить завистники, и, наконец, (классика жанра) пока я не погребалась под руинами рутинной работы, которую на меня неподъёмными горами водружало само руководство, а иной раз даже сотрудники одного со мной ранга.
И вот в один из таких гадких дней после увольнения я стояла на мосту и молчаливо плакала, утирая слезы и сопли платком, пока они не высохли сами под освежающим ветром, набегающим с воды, и не начали щипать кожу.
Гудзон – раскидистая, широкая, берущая в Адирондакских горах река протянулась через весь штат. Она молчаливо текла под моими ногами на расстоянии добрых пятидесяти футов. Для чего строили такой высокий мост, хоть убейте, не пойму. Выйдя из берегов, Гуд скорее затопит башню Трампа, стоящую в низине Манхэттена, нежели дотянется до этой дороги.
Рядом со мной на металлическом парапете стоял непочатый термос с кофе, который я пила изо дня в день, уже как водичку, ибо давно не спасал.
Три кредитки были выжаты в ноль, и срок оплаты аренды неумолимо приближался. А та не в первый раз пугала меня своим размерами за какую-то мизерную студию на третьем этаже, не имеющую даже собственного выхода в подъезд. Каждый божий день корячусь на пожарной лестнице, а владелице только бы цены повышать.
Желая хоть как-то заработать, хозяйка двухкомнатной квартиры разделила её на два помещения, выделив в ту часть, что арендовала я, туалет, оборудовав его стоячим душем, и на том успокоилась. Даже раковины у меня не было. Зеркало и вовсе висело прямиком над сливным бачком, куда я и водрузила косметику, которой, впрочем, было не так много: тональный, пудра и филер. Роскошь, без которой я никак не могла обойтись, ибо мои синяки под глазами ставили меня в один ряд с наркоманами и алкашами в лице нового нанимателя.
Нью Йорк – оплот карьеристов и подлецов, и самых худших из них подлецов-карьеристов, не щадил никого. Ни красивую блондинку, приехавшую покорять город своей красотой, ни Пепин чулок, закончивший с отличием какое-нибудь престижное заведение кроме Гарварда и иже с ним Йеля. Эти два слова ныне будут вызывать у меня изжогу перманентно. Ибо все мои руководители, так или иначе, с ними связаны. Кто-то умудрялся бахвалиться даже просто двухмесячными курсами, которые прошел на каком-нибудь гуманитарном факультете. Гады! Выкинули меня с работы, не дав полного расчета.
– Уроды!!! – выдохнула с нажимом то, о чем давно мечтала, и тут же испугалась, потому как рядом со мной обнаружился мужчина в дорогой кожаной куртке, стильных штанах, наверное от Гучи или еще какого-нибудь итальянца, в не менее дешевой водолазке, тоже черной, кстати.
Манекен ходячий облокотился руками о перила и устремил свой взгляд вдаль.
– Прыгнешь? – спросил он, бесцеремонно откручивая крышку моего термоса и заглядывая своим непомерно длинным носом внутрь.
Шучу, конечно, профиль у него что надо, да и нос вполне себе красивый, с небольшой горбинкой.
– Вкусный, – сделал вывод объект моего тайного исследования, опробовав кофе, – в меру сладкий в меру крепкий, ты барристер?
– Н-н-нет, я всегда такой себе варю. Без него уже жить не могу.
– Отлично. Начнешь с моей секретарши.
– Ч-что?
– Что слышала. Нинэль абсолютно не умеет варить кофе, чем меня непомерно раздражает. А еще постоянно надувает губы при встрече. Как-будто комплектует об отсутствии там силикона.
Я смачно высморкалась, все еще не веря своему зрению, подсовывающему миражи из-за недосыпа. А затем стала искать сухой кусочек насквозь мокрой тряпки, чтобы вытереть еще и глаза. Таковой никак не находился, и я запаниковала, оглядываясь по сторонам. Круто, кто-то еще и стянул мою сумку.
– Держи, самоубийца.
– Я не… – начала было оправдываться, затем забила и все-таки отобрала у красавца платок: белый, идеально выглаженный, разве что не расшитый золотыми нитками.
Не знаю, что на меня нашло. Обычно бы отказалась, а тут страстно возжелала присвоить этот кусок нежной ткани себе. Без вариантов. Это как прикосновение к богатству, краткое, но такое сладостное.
– Может, пойдем уже отсюда, пока мою машину не эвакуировали? – попросил мужчина, оборачиваясь на мигающее аварийкой авто. А его Бентли-то был хорош, серебристый, блестящий купе с обтекаемыми формами кузова, такие только в кино про Джеймса Бонда и видела, раритет к тому же.
– Я тебя не держу, – выдавила из себя, вцепившись в платок пальцами, отчаянно надеясь, что он про него забудет.
– Слушай, если хочешь прыгать, делай это в батутном парке. А я не хочу портить свой день тем, что никого не спас. Меня потом изжога замучает.
– Ну, если только ради твоего желудка, – сказала, забирая у него из рук свой термос. Опрокинула внутрь половину и плотно закрыла крышкой. Как будто алкоголем накачалась, не поверите. Адреналин зашкалил и я, после кивнув, пошла вместе с ним к машине.
– Учти, если захочешь продать меня на органы, то много не выручишь, – все-таки ляпнула это, усаживаясь в машину. Правда, пугаться было уже поздно, дверь за мной закрылась. К тому же он что-то сделал снаружи, и сработала система запирания.
Открыв водительскую дверь и усевшись за руль, мой новый незнакомый завел двигатель с рыком и быстро стартанул с места, приговаривая:
– Это уж мы как-нибудь переживем. Меня зовут Николас Харт, кстати.
– Чамбвел. Эшли Чамбвел, – представилась в ответ, поздно сообразив, что он не спрашивал моего имени. Глупая! Да ему наплевать, кто ты такая. Высадит где-нибудь на остановке, поставит галочку напротив спасения горемычной и поедет дальше по своим делам, преисполненный гордостью за свершенный подвиг. Да, определенно так и будет!
А между тем, он улыбнулся и, отдав дань вежливости, произнес:
– Очень приятно, Эш.
Как-то лихо этот Николас перешел на уменьшительное от моего имени. Слишком уж быстро.
– Эм, меня можно высадить во-он там, – я ткнула пальцем в остановку по пути следования машины.
– Зачем? – недоуменно вскинув бровь, поинтересовался Харт.
Я же невольно залюбовалась игрой эмоций на его лице.
– В смысле? – не поняла его вопроса. – Ты молодец, спас меня и все такое, а теперь мне нужно домой. Дела там решать всякие.