Мечта
Шрифт:
Глава 5
«Вот только жизнь добрыми поступками не ограничивается», – вдруг говорит Майк.
– А чем тогда? – удивленно спрашиваю я, оторвав взгляд от странички группы, посвященной творчеству Егора Саматова.
«Она ничем не ограничивается».
– Ты, вообще, о чем сейчас?
«О тебе, конечно. О чем я еще могу говорить? Все темы наших разговоров сводятся к тебе».
– Ой, не ворчи. И, кстати, это логично. Я думаю о тебе, ты говоришь обо мне. У влюбленных так и должно быть.
«Боже! У влюбленных! Все-таки я был прав, твоя проблема – абсолютная зацикленность на себе и собственных переживаниях. Ты даже влюбиться умудрилась в саму себя!» – Майк раздраженно всплескивает руками и подходит к окну, будто можно увидеть что-то интересное в обветшалом доме напротив.
– Что? В саму себя?! Что за бред…
Я убираю ноутбук с колен и встаю рядом с Майком. Жалюзи и занавески скрывают сотни чужих миров. Возможно, в доме напротив тоже кто-то стоит у окна, смотрит и о чем-то думает, принимает одно из самых важных решений в своей жизни или совершает очередной глупый поступок, а, может, просто о ком-то скучает, или ненавидит. А, возможно, никто не смотрит в окно, потому, что большинству людей не интересна жизнь за пределами их собственной квартиры, их маленького внутреннего мирка, ограниченного страхами и бессмысленными переживаниями, важными только им самим, но не другим людям.
«А разве ты не одна из них?»
– Я?! Я нет… я другая… я…
«Вот именно «я»! Ты даже не можешь сказать о себе ничего хорошего!»
– Но и плохого тоже… О, ты, как всегда, прав. Я, что называется, ни рыба, ни мясо. Ни совершаю, ни добра, ни зла.
«А нейтралитет, как тебе известно, самая худшая позиция».
– Не уверена, что это так. Скорее, самая бесплодная.
«Нет, тоже не верно. Нейтралитет это точка перехода от добра к злу. Ведь, не совершая ни каких действий, ты в итоге не совершаешь и добрых поступков, а, значит, способствуешь распространению зла».
– Говорил Икабод Крейн из «Сонной Лощины», цитируя важного политика. Кажется. Да, я знаю, что мир сложная штука, – вздыхаю я, вычерчивая невидимые узоры на стекле. – Но я, как Бо 1 *, все же не желаю выбирать сторону.
«Эй, ты чего, она же в четвертом сезоне выбрала сторону тьмы!»
– Точно, сама того не сознавая. Я поняла, что так будет с самого начала. Логичное развитие сюжета. Хорошая девочка, сознающая в себе силу и власть, хочет быть доброй, но так как достаточна умна, то понимает, что любая власть несет в себе зло изначально, поэтому старается быть нейтральной. Спрашивается, что склонило ее к злу? Внутренняя чернота, которую она все время пыталась в себе подавить? Ведь, совершая зло, даже во имя добра, ты все-таки подпитываешь свою темную сущность, не так ли? Или внешняя борьба добрых и темных сил, жаждущих вливания новой крови?
1
* Бо – главная героиня канадского сериала Lost Girl известного в России под названиями «Зов крови», «Потерянная» и «Фэйри».
«Думаю, в пятом сезоне мы узнаем ответ, – смеется Майк, и накрывает мою руку своей. Странное ощущение – снизу ладони холод от стекла, а сверху тепло от его руки. Наверное, так, согревается замерзшая душа, впервые почувствовавшая прикосновение любви. – Ты, как всегда ушла от темы. Почему ты заперла свое тело в четырех стенах, а сердце в любви к несуществующему мужчине?»
– Не правда! Он существует! – Я отдергиваю руку. Смотрю на отпечаток ладони на стекле. Нечеткий, расплывчатый, как я сама.
«Да, но не для тебя. И не он, а твое представление о нем. Но это тоже неважно. И будет неважно через следующие два года, и через пять и десять лет. Ты так и будешь смотреть фильмы с ним и думать, что такая, как ты, не способна изменить чью-то жизнь, – он горько улыбается, берет ноутбук и протягивает мне. – Садись, смотри очередную серию».
– А, думаешь, могу? – я прячу руки за спину, упрямо трясу головой. – Я свою собственную жизнь изменить не могу. Все одно и тоже, все время одно и тоже – дом, работа, рисование, сериалы, фотография. Ну, иногда, на несколько месяцев в моей жизни появляются мужчины, которым на самом деле я не нужна и, которые не нужны мне.
«А что тебе нужно? Мужчина как Майк? Тогда ты будешь счастлива? Сколько женщин мечтали найти свою любовь? И они находили ее, но были ли они впоследствии счастливы?»
– Вероятно, нет… Но чаще всего женщины мечтают найти только любовь, или, то, что они считают любовью, или даже, то, что принято называть любовью. Хотя, думаю, это касается и мужчин. Люди ищут лишь само чувство, а не конкретного человека, которого они смогли бы полюбить. Поэтому, после, когда ослепление любовью проходит, остается только разочарование и боль. Чувств больше нет, но человек остался. И с этим человеком надо жить. Можно уйти. Но тогда надо набраться где-то смелости и признаться самому себе, что ты никогда не любил. И услышать, что тебя тоже никогда не любили. А это страшно и больно. Поэтому большинство людей и прикрывается ложным чувством любви, хватаясь за него, как за якорь спасения. И идут ко дну. По собственной воле.
«Спрашиваю, еще раз, разве ты не одна из них?», – он подходит ко мне совсем близко.
– Наверное… Я не знаю. Я только знаю, что ничего не могу изменить. Потому, что я не знаю, что я хочу изменить. Но и выносить это странное чувство неудовлетворенности, постоянно грызущие меня, становится невозможным. Иногда я чувствую, как оно ворочается в груди, слышу, как скулит и плачет. Оно требует. Но я не знаю чего. Не знаю. Обними меня. – И Майк прижимает меня к себе.
«Ответ, если, ты, конечно, задаешь правильный вопрос, когда-нибудь придет сам собой».
– Правильный вопрос, говоришь? – я поднимаю взгляд и встречаю его хитрую улыбку. От такой улыбки его глаза чуть прищуриваются и становятся еще красивее. – Хочешь сказать… не что? А кого?
Продолжая улыбаться, Майк отходит и встает на одно колено, приложив руки к сердцу: «Готова ли ты ради меня измениться?».
– Ох… – Я отворачиваюсь, смотрю в окно. Отпечаток моей ладони уже растаял. Растворился без следа. И люди, люди тоже растворяются без следа. Не все. Кто-то живет в истории, а кто-то в памяти других людей. Жизнь первых приближена к вечности, о них помнят, они влияют на судьбы людей даже после смерти, сквозь века. Жизнь вторых, тех, что живут в памяти самых близких… странно, но их жизнь тоже может быть бесконечной, ведь они, так или иначе могли повлиять или коснуться тех людей, что живут в истории. Просто след таких людей почти незримый, и увидеть его дано лишь избранным. Как те узоры, что я рисовала на стекле. Их не видно, но они есть, ведь я их рисовала. И все же, есть, есть такие люди, которые растворяются без следа – это люди, которые не сумели коснуться ни чьего сердца, и остаться в чьей-либо памяти. И я могу стать одной из них.
«Ответь, пожалуйста», – снова просит Майк, протягивая руки.
Я подхожу, сжимаю его ладони в своих и прикладываю их к сердцу.
– Я попробую… Забавно, я требовала от Жени того, чего не понимала и не хотела сама. Ведь, я, как и он, не хотела двигаться дальше, расти. Вместе и по отдельности. Я хотела всегда оставаться такой, какая я есть. Маленькой неуверенной в себе девочкой, мечтающей о красивой любви, но не способной любить сама.
«Ты была не готова», – улыбается он, и тянет к себе.