Чтение онлайн

Андрей немного повернулся и попытался избежать этого взгляда. В надежде прервать сосредоточенность Уиндхэма, он спросил:

– Как дела в твоей общине?

Пару секунд Уиндхэм морщил лоб и выражение его глаз дало понять Андрею, что его друг отлично знает, в чем дело. Потом он пожал плечами, еще раз сжал руки Андрея и отпустил их. Он развернулся и первым зашагал к небольшой церквушке.

– Все в порядке.

Уиндхэм оглянулся и жестом пригласил Андрея внутрь, подальше от уличной суеты. Он, казалось, хотел что-то сказать, но решил промолчать, когда мимо загрохотал трамвай. От его дребезжания задрожал весь дом, так что любой разговор оказался бы попросту бессмысленным.

Церковь, построенная добровольными помощниками Уиндхэма неподалеку от того места, где штаб Николая высадился на планету, выглядела на фоне разросшейся столицы, словно реликт прошлого. Одноэтажный деревянный дом заставил Андрея вспомнить Лондон до захвата Терры – с его удивительной смесью по-настоящему древних каменных зданий, свидетелей незамысловатого прошлого, и высоченных башен – храмов высоких технологий, монолитов Звёздной Лиги и ужасающей гигантомании её бюрократии.

С какой любовью возведено это строение… Несмотря на небольшие размеры, увлеченность прихожан была видна во всем – от прекрасных, ручной работы деревянных панелей на стенах до барельефов в нишах и удивительных, ярких мозаичных окон за алтарем – увлеченность и любовь были основой этого храма.

Невзирая на бесконечные разговоры о Боге и религии, Андрей чувствовал себя неуверенно, касаясь этой темы. Друг ему Уиндхэм или нет, но войти в церковь стоило Андрею усилий. Он тихо и осторожно двигался за Уиндхэмом по центральному проходу. Казалось, он пытается скрыть свои шаги от Бога, в которого не верил… но ведь наверняка-то знать нельзя?

В другом конце помещения – как он его называет, ковчег? – был расположен небольшой офис, куда Уиндхэм и привел Андрея. Вообще-то, он больше походил на стенной шкаф с мебелью внутри – там едва уместился крошечный письменный стол, два стула и импровизированный шкафчик для документов, чьи ящики вспучивались, словно находящиеся там папки были живыми и пытались вырваться на свободу. Андрей почти сразу заметил, что в кабинете не было компьютерного терминала – даже простого компблока.

Уиндхэм указал на один из стульев, а сам обошел стол и упал в кресло, которое протестующе заскрипело. Из груди его вырвался глубокий вздох.

– Что, так плохо? – спросил Андрей. Он пытался выглядеть расслабленным, но ему это не удалось.

– Нет, не то, чтобы так плохо. Но достаточно скверно.

– И как ты собираешься разбираться с проблемами без компьютера? – Андрей улыбнулся. Уиндхэм ответил усталой улыбкой:

– Жизнь и без того достаточно сложна. Может, это занимает больше времени, но звук ка рандаша, царапающего бумагу, всегда меня успокаивал. Кроме того, бумажная война идет к концу. – Он пожал плечами, словно не придавая этому особого значения, но взгляд его говорил об ином.

– Цифры сокращаются?
– Да.

– Почему?

Уиндхэм взглянул ему в глаза, не говоря ни слова. В конце концов, Андрей кивнул. Он знал ответ.

– Николай.

– Конечно, Николай. Конечно.

– Что он придумал на этот раз?

– Ничего. Совершенно ничего. Он никогда ничего не говорит прямо против меня или моей церкви.

– Но?

– Но ему этого и не нужно. Абсолютное большинство моей общины составляли воины. И не взирая на веру, которую они здесь обрели – те, кто провалили тесты, не могут долго выдержать присутствия рядом тех, кто их выдержал. Даже вера, которую я предлагаю им в утешение, не в состоянии утолить эту боль.

Андрей содрогнулся, вспомнив времена, когда сам провалил испытания. Достаточно паршиво потерять свой мех даже на время. Но знать, что больше никогда не окажешься в кабине…

Он снова содрогнулся и Уиндхэм кивнул в ответ – грустно и понимающе.

– К тому же, Эдемскую церковь он приказал снести, чтобы очистить место для своего все еще не законченного Центрального парка. Четкое и недвусмысленное послание.

Андрей покачал головой. Он знал, что речь об этом зайдет непременно.

– Я бы не стал говорить так уверенно.

– Что-что? Он её снес. И он может сколько угодно обещать построить её заново – он никогда этого не сделает. И ты это знаешь.

Андрей отвел глаза. Он мог лишь подтвердить слова Уиндхэма, так что счел за лучшее промолчать.

– Вот мы и сидим тут в ожидании, когда рука Господня нас прихлопнет. А количество при хожан сокращается.

В голосе Уиндхэма прозвучали непривычные нотки. Андрей поднял глаза:

– Ты имел в виду – вас защитит?

– Это была бы рука Божья.

Они смотрели друг на друга целых тридцать секунд, после чего дружно расхохотались над идеей Уиндхэма о том, что Николай возомнил себя Богом. Смех был спасением, даже в такой ситуации.

– А теперь серьезно, Андрей. Ты зачем пришел-то? Принес мне ту самую весть? Андрей покачал головой и постарался развеять озабоченность друга:

– Если ты имеешь в виду визит Николая, собравшегося спалить твою церковь, то нет. Но я чувствую, что в воздухе висит что-то очень серьезное. Только не знаю, что.

Уиндхэм кивнул.

– Я это тоже ощущаю. Какое-то особое напряжение – теперь, когда идут последние испыта ния. Похоже, он просеял нас так тщательно, как смог.

Андрей дернул плечами, словно его это не интересовало. Но ощущение неудобства, преследовавшее его с последнего странного разговора с Николаем, постоянное напряжение в городах,

его собственные проблемы с Даной – весь этот груз, свалившийся на его плечи, игнорировать было невозможно. Он опустил взгляд, пытаясь собраться с мыслями. Когда он вновь поднял глаза, в них было смущение.

– Церкви строятся для того, чтобы их использовать, Андрей. Почитание – замечательно, но церквями нужно пользоваться.

Андрей кивнул и ответил на предыдущее замечание Уиндхэма:

– Да, он это сделал. Но предстоит что-то еще. Что-то особенное. И, Уиндхэм…, – он запнулся и положил руку на стол, словно стараясь найти опору, – Если ты хочешь защитить свою общи ну – делай это в пределах системы. Какие бы испытания Николай ни придумал – ты не должен провалиться.

Уиндхэм ухмыльнулся, словно Андрей отмочил остроту, но его улыбка исчезла под пристальным взглядом друга. Он прокашлялся.