Мечтатели
Шрифт:
Йозеф. Она стала жертвой ловца человеков; Регина, если ты желаешь одуматься, хоть это и требует от меня усилия: я еще раз предлагаю тебе мою защиту! Знаешь ли ты, как он тебя обманул? Его жизнь - сплошная цепь обмана и грязи...
Регина. Знаю.
Йозеф. И ты в ней - лишь одно из звеньев. Дома у него жена, но он это скрывает - наверно, никогда тебе не говорил?
Мария негромко вскрикивает.
Pегина. Я это знаю.
Йозеф (как бы внезапно прозрев). Но тогда?.. Тогда... Нет... наверно, все далеко не так... все это с виду неправдоподобное... преступное... просто его выдумка, которую ты записала под диктовку?
Регина. Что тебе до Ансельма?! Со мной он покончил, ему нужна Мария!
Йозеф (кричит в отчаянии). Но это правда!! Я уже ничего не могу ему сделать... Пусть убирается, или я его убью!.. Дай ему ключ, Мария, быстро!!! Пусть убирается вон! (Падает в кресло.)
Мария протягивает Ансельму ключ, тот не берет.
Регина. Он ведь может получить развод. Откуда вам знать, как выглядит Ансельмов роман! Ему нужна эта веревочка, которая его держит; он потому и хотел, чтобы я уехала вместе с ним и с Марией - тогда бы он в ней не заблудился. (Сопровождает свои слова насмешливым жестом, намекая на Мариину величавость.)
Йозеф (упавшим голосом). Тогда я вообще ничего не могу ему сделать. Он просто раскрыл мой позор, и только.
Регина. На кого ни посмотрит, он сразу желает стать как тот! Жить не может, не слыша уверений: ты добрый, хороший человек! Все окружающие для него - кошмар! Но он тщеславен и слаб. (Марии.) Знаешь, что он вправду думает о тебе?
Йозеф (несмотря на растерянность). О Господи! Утихомирьте ее!
Регина. Конечно же, ты невыносима. Прекрасно сгодишься, чтобы пеленать младенцев. Сноровисто, по-хозяйски, точно карпа за жабры, хватаешь мужчину. Чтоб услышать, как ты поешь большую арию, надо приложить немалые усилия. Завести тебя. Динамит в задницу...
Йозеф (все еще чувствуя свою ответственность, вскакивает и пытается заткнуть ей рот). Нет, это же...
Регина. Хорошенько...
Йозеф. Мерзость, а не женщина!
Регина (вырываясь). Тебе нужно хорошенько наподдать в пузо! Он сказал, ты его преследуешь!
Mapия. Я?.. вас преследую?
Томас (с трудом сдерживаясь). Ты правда так сказал?!
Регина. Вчера сказал. (Оборачивается за подтверждением к Мертенс; та холодно и обиженно пожимает плечами.)
Томас. Да замолчи ты, чертовка!
Йозеф (машинально, будто по-прежнему обязан защищать Регину). Да, сказал!.. Что ж, лучше теперь выложить все начистоту... Я счел за благо вынуть из папки несколько страниц, прежде чем отдал ее тебе. Ведь я намекнул, с какими намерениями он явился в твой дом.
Томас (со смешком и стоном; Марии). Ни чувством, ни мыслью ты не можешь обнаружить в нем обманщика; какая постыдно грубая метода - показывать, что этот человек посторонний! Но сыщик молодец: то, что тебе кажется меланхолией, он с ходу именует запором и... излечивает! Кому ты теперь поверишь? Я не знаю. Обоим. Вековечная тайна!
Ансельм (Марии). Почему вы не ушли!.. Этого бы не случилось. Я был бы хорошим человеком.
Мария отшатывается. Регина бросается Ансельму в ноги, он отступает от нее.
Pегина. Я так и буду валяться у тебя в ногах, пока ты стоишь. Неужто в тебе не осталось ни капли равнодушия к тому, прав ты или нет? Они тебе предписывают, что ты должен делать, как чувствовать, что думать; но ни один не говорит, каким ты должен быть. Никто тебя не направляет, и беззащитна в тебе темная нетронутость. Чего же ты еще хочешь? Все кончено! Я лежу на земле, и мщу, и торжествую! Ведь ты больше не веришь себе... И я тоже...
Мария. Встань, Регина, встань, неужели тебе не стыдно? (Тихонько, с отвращением трогает ее мыском туфли.)
Регина. Ну, пинай меня, пинай! Из-под юбки у тебя выглядывает что-то пинающее меня.
Йозеф (с отвращением). Видеть не могу все это, ухожу.
Мария. Я с тобой.
Йозеф. В пику таким больным не мешало бы заключить союз здоровых.
Томас. Скорей уж, союз всех исключенных, чтобы они не сдавались вот так. Говори, Ансельм! Найди хоть одно искреннее слово!
Ансельм (Марии). Я до сих пор оставался здесь, поскольку верил в вас; я покончу с собой, если вы уйдете.
Йозеф (Томасу). В своем доме я наведу чистоту, а ты делай в своем что угодно. Я свой долг исполнил. (Вместе с Марией собирается уйти.)
Ансельм (показывая на нож, который лежит на столе открытый, с тех пор как они пытались взломать ящик). Мария, вам знаком этот нож? Я беру его, раз вы не можете больше верить!
Mapия (с порога). Больше я никогда вам не поверю; доверие утрачено, Ансельм. (Отворачивается и, не оглядываясь, уходит за Йозефом.)
Ансельм (бессильно зовет вдогонку.) Мария?.. Мария!..
Ансельм хватает нож - никто не понимает, что случилось, так быстро все
происходит, - и падает. Томас, давно уже не сводивший с Ансельма глаз, остолбенело смотрит на него. Делает несколько шагов вперед, все с тем же выражением на лице. Останавливается рядом, в крайнем напряжении; Регина подползает к Ансельму и крепко вцепляется ему в плечо - сначала пальцами, а
потом ногтями.
Регина. Вобьет что-то себе в голову - и ради этого готов стать мучеником.
Томас. Крови не видно; держу пари, опять обман.
Регина. Задумает что-то и непременно осуществит, даже если уже и не хочет, просто не умеет идти на попятный.
Она долго впивалась ногтями в руку Ансельма, и он невольно подает знак, что ему больно. Томас буквально кидается на него, становится рядом на колени,
трясет его, дергает за плечи, за волосы.
Томас. Симулянт! Обманщик! В душе ты у нас раскрасавец, а?! Если не откроешь глаза, я тебя растопчу! Сдеру с тебя эту личину!
Регина. Не трогай его! Он беззащитен!