Чтение онлайн

Селин была утомлена, но все-таки ее очень волновало, как Корд отреагирует на увиденное. Она внимательно следила за ним, и сердце ее рвалось ему на помощь. Он не произнес ни слова с тех пор, как они оказались перед этой ветхой постройкой.

Корд спешился. Она думала, что он тут же направится к дому, но он удивил ее тем, что остановился и помог выбраться из повозки, видимо, желая оттянуть неизбежный миг встречи с домом. Селин посмотрела ему прямо в глаза и увидела, как сильны его переживания и глубоко отчаяние. Она очень хотела бы помочь ему, но знала только один способ, как это сделать.

Селин подобрала юбки и оперлась на его руку, открыв свои чувства навстречу его прикосновению. Тропический лес скрылся за туманной завесой, и Селин охватило знакомое легкое головокружение, которое всегда появлялось, если она заглядывала в прошлое. В хороводе образов она увидела усадьбу – такую, какой он ее помнил, а не печальное, жалкое строение, каким она стала сейчас.

Аккуратно и старательно подрезанные деревья в саду. Ставни и оконные рамы выкрашены в ярко-зеленый цвет. Поющая женщина. Нежные, мелодичные звуки ангельского голоса. Шаги по деревянному полу. Скрип кресла. Запах жженого сахара и цитрусовых. Милая светловолосая женщина. «Иди сюда, Кордеро, радость моя. Мамочка очень тебя любит, ты это знаешь, правда?» Она берет его за руку. Они идут через сад. «Я посадила кое-что новенькое». Ее рука очень мягкая и нежная. Успокаивающая. Ее улыбка источает любовь.

Любовь и безопасность. Спокойствие и мир.

– Ты в порядке? – Корд отнял руку и тут же положил ее Селин на плечо.

Звук его голоса оборвал нить, связавшую настоящее и прошлое. Селин справилась с приступом тошноты, появившимся из-за того, что ей пришлось резко вырваться из его воспоминаний.

– Я в порядке. Это, наверное, из-за жары. Она направилась к дому, он снял руку с ее плеча, но продолжал идти рядом, приноравливаясь к ее шагу. Чтобы привлечь внимание Корда, Селин тронула его за рукав, и он посмотрел на нее сверху вниз.

– Сад выглядит так, словно когда-то за ним хорошо ухаживали.

– Этот сад был предметом гордости и радостью моей матери.

Она постаралась улыбнуться:

– Могу поспорить, что ее гордостью и радостью был ты.

Его глаза наполнились бесконечной грустью, которая появляется только тогда, когда потеря уже невосполнима. Корд отвел глаза и посмотрел прямо перед собой, на дом.

– Как ты думаешь, она обрадовалась бы твоему возвращению домой? – спросила Селин.

Молодой человек замер на месте.

– Может, ты прекратишь это?

– Я просто размышляла вслух.

– А я был бы очень благодарен, если бы ты вообще не думала, – предложил он.

– Не сомневаюсь, что так и есть, но, к сожалению, не могу исполнить твое желание. Глядя на все вокруг, думая, каким красивым должно было быть это место когда-то и каким прелестным оно снова может стать, я не сомневаюсь – твоя мама была бы рада твоему возвращению.

– В отличие от тебя, у меня есть другие дела, о которых надо подумать.

«Безопасные дела, – подумала она. – Дела, которые не затрагивают чувств». Они шли по выложенной камнем дорожке, которая вела к веранде. Селин видела, как напряженно сжаты его губы, как улавливают каждую мелочь глаза. От него не ускользнул ни один сломанный ставень, ни одна покосившаяся ступенька.

Фостер и Эдвард выбрались из повозки и стояли рядом на дорожке, глядя на двухэтажный дом с просторной верандой и окнами на море.

– Ох-ох, – вздохнул Эдвард.

Селин оглянулась, и ей показалось, что мужчина вот-вот расплачется.

– Все не так уж плохо. – Голос Фостера звучал весьма мрачно. – Все будет в порядке. Вы увидите, нам только нужно время, чтобы все снова привести в порядок. – Он оглянулся вокруг. – Кое-что расчистим, кое-что подкрасим…

– Это слишком. Мне нужно прилечь, – пробормотал Эдвард.

Извозчик уже начал разгружать повозку, складывая сундуки и коробки прямо на землю. Среди прочих вещей Селин увидела огромный сундук Джеммы О’Харли. Из лежащих в нем вещей лишь немногие подойдут для столь знойного климата.

– Ты готов? – спросила Селин, глядя на Корда. Ни она, ни слуги не считали себя вправе идти дальше, пока он не решится сделать это первым.

Корд понимал, что все трое пристально за ним наблюдают. Фостер и Эдвард все утро не обращали на него ни малейшего внимания. Так чего же им нужно сейчас? Сейчас, когда их участливое внимание только усиливает чувство вины, которое он испытывает оттого, что грубо прогнал их вчера ночью. Да еще Селин, которая смотрит на него своими пронзительными глазами, словно пытается проникнуть в самую глубину его души. Стремится – по лишь ей понятной причине – заставить его то и дело воскрешать в памяти прошлое.

Вот она уверенно стоит рядом с ним и смотрит на то, что превратилось в настоящую развалину. Ему не нужно это ничем не объяснимое участие со стороны Селин! Она заставляет его чувствовать себя неловко. И, что еще хуже, по какой-то неясной и даже разозлившей его причине он вдруг почувствовал себя лучше оттого, что она рядом.

– Вам всем нет совершенно никакой необходимости обращаться со мной как с инвалидом. Ведь это мой дом стоит перед вами в развалинах, а не я сам, – сказал он.

На самом деле ему казалось, что он вдруг превратился в калеку и не может пошевелиться. Корд все еще не мог заставить себя войти внутрь, окунуться в прошлое, особенно сейчас, когда Селин с ее все понимающим взглядом шла рядом с ним. Он ненавидел себя за трусость.

Вдруг Корд обернулся и резко обратился к извозчику, Фостеру и Эдварду:

– Давайте-ка внесем внутрь вещи, пока не начался полуденный ливень. Распакуйте провизию, приведите в порядок кухню, словом, сделайте все возможное. Я собираюсь осмотреть свои владения и проверить, есть ли кто живой в округе.

Повернувшись к Селин, он обнаружил, что жена рассматривает его так, словно никогда прежде не видела.

– А ты думала, я только и способен, что сосать из бутылки дешевый ром?

– Нет, но я была убеждена, что ты сам так о себе думаешь.

– Я поклялся памятью Алекса, что попытаюсь сделать здесь все, что в моих силах. И намерен сдержать слово.

Прежде чем Селин смогла что-то ответить, их разговор был прерван пронзительным криком, донесшимся откуда-то из глубины дома.

– О, ты только посмотри! Да у нас гости, Ганни! Накрывай к чаю! – Слова сопровождались звуком быстро приближающихся шагов.

Селин взглянула на Корда, ожидая объяснений, но он не мог их дать. Молодой человек не узнал этот голос, никогда прежде ему не приходилось видеть веселую матрону, спешащую им навстречу по веранде, – дородную женщину с ярко-голубыми глазами на круглом улыбающемся лице. Выглядела она очень моложаво, и только почти совсем седые волосы с редкими каштановыми прядями выдавали ее возраст. Толстые косы были аккуратным венцом уложены вокруг головы. Ее некогда небесно-голубое платье выцвело, вышитый воротник и манжеты слегка обтрепались. Можно было подумать, что она старится вместе с домом.