Шрифт:
Глава 1
Молодость, как это ни прискорбно, нельзя было вернуть. Блудный сын возвратился домой слишком поздно. Да, паршивое дело. Нельзя вычеркнуть из жизни двадцать лет, проведенных вдали от гор Джорджии. Эти двадцать лет он с гордостью носил форму морского пехотинца. И вот только теперь он понял, что за эти годы разучился, как прежде, всем существом радоваться жизни. Запах осенних листьев уже не звал его на подвиги и приключения, как в детстве.
Вернуть былую остроту ощущений мог сейчас только он – мощный олень, горделиво стоявший в тени деревьев, четким силуэтом выделяясь на фоне ярко-красной листвы. Его большие темные глаза были мирными, он не подозревал об опасности. Эта картина заставила Макса Темплтона понять, какие изменения произошли в нем за последние двадцать лет. Большую часть своей жизни Макс убивал. А теперь он больше не хочет убивать, даже этого оленя.
Он совсем запутался и чувствовал себя нелепо. Последние шесть лет ему в голову начали приходить довольно странные мысли. Вернувшись из Морского Корпуса, он испытывал болезненное чувство ненужности.
Он ушел в отставку, надеясь найти в себе что-то новое. Но сейчас он просто не был уверен, что сделанное открытие его радует.
Получалось, что он вернулся к тем представлениям о жизни, которые оставил двадцать лет назад. Раньше он выстрелил бы без всякого сомнения. Он собирался убить оленя. Но сам все еще продолжал лежать в овраге, припав к земле, приложив к плечу мощное охотничье ружье. Его большие пальцы держали оружие без особых усилий, а указательный касался курка. Секунды шли. Он не стрелял. Он начал молча ругаться. Он ворчал про себя:
– Вы слышали о майоре Темплтоне? Большой несгибаемый любитель оружия. Двадцатилетний, а не сорокалетний, как сейчас. Настоящий знаток своего дела. Он думал, что сможет уволиться и жить как цивилизованный человек. Да, это его и подвело. Теперь он дома, исходит слюной от вида овсянки. И все время повторяет: «Бэмби, Бэмби». – Макс отвел взгляд от прицела. «Уходи, черт тебя побери! – сказал он мысленно оленю. – А я буду делать вид, что очень заинтересовался картиной поля и ручья».
Олень не уходил, но в лесу появился кто-то еще. Какое-то животное выскочило из подлеска и перепрыгнуло через глубокий сырой овраг. Это было что-то мохнатое, отбрасывавшее комья грязи сильными задними лапами. Макс вздрогнул и выстрелил в сторону леса. Олень мгновенно испарился. Макс вскочил и одним тренированным движением перепрыгнул через склон оврага. На бегу он передернул затвор, заряжая ружье.
Кот, выглядевший необычнее всех, каких ему доводилось когда-либо встречать, прыгнул прямо грудью вперед, тараща круглые глаза. Потом повернулся и бросился в густые лавровые заросли.
Макс стоял, открыв рот от удивления. Затем сработала старая тренировка, и он вспомнил детали. Кот был слишком крупным для домашнего, а вместо хвоста у него торчал маленький обрубок. Но зверь не был похож и на рыжую рысь, которая водилась в этих местах. Одно объединяло: он был полосатый, как будто кто-то нарисовал серые полосы на оранжевом фоне.
И еще на нем был широкий ошейник со вставкой из горного хрусталя, а левая задняя лапа была заметно короче остальных. Не всегда имеет смысл запоминать детали.
«Майора Темплтона нашли в лесу, зовущим: «кис, кис, сюда» и хватающимся за горный хрусталь».
Его подбородок стал вновь жестким, и Макс двинулся за необычным неуклюжим трехфутовым котом, старающимся бесшумно пробраться через заросли лавра. Он, возможно, придурковатый, но все же не сумасшедший.
И, не теряя достоинства, Макс не стал упускать случая.
Бетти Квинт выбралась из пещеры и сощурилась от яркого полуденного света. Она присела на каблуках своих шнурованных ботинок и счистила грязь с комбинезона, потом поправила козырек кепки. Прикрыв от солнца глаза рукой в перчатке, она смотрела на яркие лучи, пробивающиеся сквозь кроны деревьев. Хорошо. Сейчас не больше пяти часов. Она потеряла счет времени и боялась, что придется идти домой в сумерках.
– Расслабься, барышня, ты спасена, – сказала она себе шутливо.
Звук выстрела внезапно разорвал тишину. В доли секунды, пока ее сердце ушло в пятки, она слышала: «з-и-и-и-и», а затем грохот среди леса. Кусочки гранита осыпались с потолка пещеры. Ее мать за бутылкой Бри или шампанского в загородном клубе говорила, что раздумье – это очень утомительная штука.
Бетти на полную мощность включила механизм защиты и бросилась назад в пещеру. Дрожа, она продвинулась на двадцать футов вглубь, спряталась в кромешной темноте и устремила взгляд на выход.
Она слышала, как кто-то бежал по лесу и, похоже, приближался к ней очень быстро. Может, охотник гнался за дичью или какое-то животное захотело поймать белку, и все белки подняли шум.
Внезапно она со злостью подумала, что это ее земля. Первое, что она сделала, когда приехала сюда, это установила таблички, запрещающие охоту в ее владениях. Это цивилизованная территория. Это был ее дом.
А может, кто-то охотился на Фокса По?
Бетти задохнулась и начала приближаться к выходу из пещеры.
– Фокс, Фокс…
Большие лапы, показавшиеся в проломе, принадлежали Фоксу По. Он вбежал в пещеру и, не останавливаясь, пролетел двадцать футов, пока не столкнулся с Бетти.
– Хороший, хороший кот, – произнесла Бетти с облегчением. Она старалась удержать, успокоить животное. Но Фокс По рванулся от нее и бросился в глубь пещеры.
– Фокс, – позвала Бетти в страхе и услышала отчетливый трехлапый бег кота. Узкий вход в пещеру открывал небольшое углубление, и несколько прорытых туннелей отходило от него в разные стороны.
Бетти вновь обернулась лицом ко входу, услышав шаги. Это была тяжелая, медленная походка двуногого осторожного существа. У нее застыла кровь в жилах. Может, Фокс По был прав. Не надо задавать вопросов. Лучше спрятаться в туннеле.
Когда она торопливо отползла на четвереньках к темному коридору, вход в пещеру закрыла тень. Бетти нырнула за обнажившуюся породу и в ужасе уставилась на темный силуэт. Если это охотник, один из местных мужчин, он, возможно, извинится за то, что испугал ее, нарушил запрет на охоту. Ей ведь совсем не нравилась идея встречи в лесу с вооруженным мужчиной, который к тому же стреляет во все, что движется.
«Ты не видишь входа в пещеру, – заклинала она эту тень. – Ты не хочешь идти дальше. Ты уходишь. Уходи!»