Чтение онлайн

– Зато он вона какой большой, петушок-то! – улыбаясь, старшая сестра клала в чашку брату кусок масла. – Ешь, балаболка!

Дождаться с работы усталого, пахнувшего пылью и степным ковылем отца, было для маленького Ванюшки большой редкостью, а если это и случалось…

Отец сажал полусонного сынишку к себе на колени и, закуривая папиросу, тихим и приятным голосом рассказывал Ваньке про красоты окружающего мира, про невиданные страны и глубокие моря, заселёнными неведомыми обитателями.

– Много чудес на свете, сынок! – тихонько покачивая сына, говорил он. – Но самое главное чудо – это семья, в которой ты живёшь, твой дом, Родина, где похоронены твои деды и наша мама, женщина, которая дала жизнь тебе и твоим сестрам. А потом – наша корова Зорька, кошка Мурёха и бессловесные курицы, которые никогда и никому не сделали ничего плохого, а потому тоже считаются слабыми и зависят от нас. А мы с тобой самые главные! Мы – мужики! И мы защитники всего этого!

Конечно же, маленький Ванюшка многого не понимал из отцовских мудрёных высказываний, но как приятно было засыпать под убаюкиввший и монотонный отцовский голос. Но одно он уяснил с самого раннего детства – надо всегда и везде говорить только правду и всегда защищать слабого!

А по праздникам в чистой половине избы мама накрывала стол, на который с помощью старшей сестры выставлялись всевозможные соленья и закуски. Собирались родственники, друзья, и детей по обыкновению выпроваживали на улицу, но маленькому Ваньке всегда или почти всегда удавалось проскользнуть незамеченным и затаиться в каком-нибудь закутке. Обычно он прятался в платяном шкафу, где, затаив дыхание и приоткрыв от напряжения рот, слушал непонятные, а порой и шумные разговоры взрослых. А потом начиналось самое интересное! Папа брал в руки гармонь, а мама садилась рядышком, и они начинали петь! Как они пели! Сильно! Раздольно! Слаженно! А потом в унисон вливались голоса гостей, и разудалая песня лилась по всей деревне! А заканчивалось празднество всегда одинаково. Для Ванюшки. Наслушавшись непонятных споров и песен, с трудом раздирая слипавшиеся глазёнки, он засыпал и под хохот подвыпивших гостей с грохотом вываливался из шкафа. И последнее, что помнил мальчуган, так это сильные руки отца, которые несли его в кровать, и ласковый голос матери, поющий колыбельную неугомонному чаду.

А первый, самостоятельный выход в удивительный мир, о котором так много рассказывали отец и сёстры, состоялся у маленького Ваньки летом, когда мальчугану шёл уже седьмой год. Нет, конечно, он и раньше выходил за пределы двора, убегал к родничку, а один раз, не на шутку встревоженная Катерина разыскала его на колхозной конюшне… Конечно же, как вольнолюбивый, деревенский ребёнок он всегда стремился к свободе, но не под неусыпным надзором сестёр, а тут…

Сам отец отправил его, да не куда-нибудь, а на птичник! С поручением! К мамке!

Солнечным майским утром, когда Ванька нехотя допивал молоко из огромадной, по его мнению, кружки, в дом торопливыми шагами вошёл отец и, присев у стола, стал торопливо что-то писать на листке бумаги. Мальчишка отставил кружку с недопитым молоком в сторону и удивленно посмотрел на папку, который, сложив листок вчетверо, озабоченно огляделся вокруг.

– А где все? – он засунул карандаш в потёртую кожаную сумку-планшет. – Ты один дома?

– Машка с Веркой в огороде копаются, а Катерина корову в стадо пошла провожать. А меня с собой не взяла-а! – обиженно протянул мальчуган и вылез из-за стола.

– И хорошо, что не взяла, – отец немного подумал и протянул листок Ваньке. – Сынок, ты у нас уже большой, поэтому я поручаю тебе важное задание. Надо срочно сбегать к маме на птичник и отнести эту записку. Справишься? Найдешь дорогу?

– А то! – мальчонка уверенно шмыгнул носом и подтянул сползавшие штанишки. – Что я, маленький что ли? А на птичнике я много раз был, правда, с Катькой, – неуверенно протянул он и робко взял записку в руки. – А это очень важное задание?

– Самое важное! Поэтому и поручаю его тебе! – отец машинально допил молоко из Ванькиной кружки и исчез за дверью.

Гордый оказанным ему доверием мальчонка поразмышлял несколько секунд, а затем пошлепал к сундуку, в котором лежали обновки, загодя купленные сыну к школе предусмотрительными родителями. Вытащив оттуда новую, приятно пахнувшую ароматным и неведомо-приятным запахом рубаху в хрустящей упаковке, Ванька быстро надел её, а затем решительно достал блестящие, кожаные ботинки.

«Сеструхи, когда в магазин идут, тоже обновки надевают, а у меня важное задание! – рассудительно думал он, неумело зашнуровывая ботинки, которые, купленные по деревенской предусмотрительности «на вырост», оказались гораздо больше Ванькиного размера. Но пареньку некогда было раздумывать об этих тонкостях. Кое как справившись с мудреными завязками, а если быть до конца честным, то Ванька просто завязал их на два узла, он наконец-то выскочил на улицу, где, придав своей детской физиономии важное и таинственное выражение, степенно направился к птичнику.

– Это кто такой важный вышагивает? Да нарядный какой? Ай, свататься идёшь? – услышал он знакомый насмешливый голос и, обернувшись, увидел стоявшую у деревенского сельпо бабку Авдотью, ту самую повитуху, которая принимала активное участие в появлении Ваньки на свет и которая справедливо считала себя его крестницей.

– Задание у меня. Важное! – Ванька, не задерживаясь, шагал дальше. – А кто приказал – не скажу, а не то папка мне голову оторвет! – он подбежал к крёстной и ликующе выпалил:

– На птичник я иду! Папка послал! – и, освободившись от гнетущего груза тайны, вприпрыжку побежал дальше.

У распахнутых ворот птицефермы стояли грузовики и слышалось недовольное кудахтанье кур. Ванька разыскал мать в глубине курятники и, сосредоточенно ковыряя в носу, молча протянул ей записку. Она мельком взглянула на неё, сунула в карман халата и уставилась на нарядного сына.

– И куда ты вырядился, горюшко ты мое? Да еще и в школьную одежку! – она прижала Ваньку к себе. – И кто тебя отпустил одного на курятник? Беги, скорее, домой, а не то отец ругаться будет!

– Отец меня к тебе и отправил, – Ванька уловил насмешливые взгляды мамкиных товарок и смущенно отстранился. – И оделся я сам, и пришел сам. Чай, мне в школу осенью идти! – грубовато заявил он, а потом вновь прильнул к матери.

– Мам, а можно я у тебя побуду? А то я только с Катькой приходил, а один еще ни разочка. И одёжку я не испачкаю! Ну, ма-ам!

– Так, некогда мне с тобой заниматься, сынок, – мать растерянно развела руками. – Видишь, у меня погрузка идет. Выбракованных кур в райцентр, на мясокомбинат отправляем. Да и сёстры тебя хватятся, переполошат всю деревню.