Медиум
Шрифт:
– Тогда о чем волноваться?
Валерка вздохнул.
– Но они-то волнуются… Значит, есть повод. Блин, надрызгаться бы… Водки, что ли, взять? Все равно от меня никакого проку.
– Тогда уж и мне, – грустно сказала девочка.
– Ну да. Сначала здесь, по сто грамм, потом в подворотне, глядишь – и ты уже законченная алкоголичка, – пробормотал он.
– Ничего. Мне только недавно «торпеду» вшили. Шутка.
Она осталась сидеть за столиком у окошка. Это был единственный здесь столик – остался с тех времен, когда тут. продавали исключительно молочные коктейли с отвратительным резиновым привкусом. Валерка подошел к стойке, стараясь держаться ровно, и попросил налить «Лимонной».
– А не хватит вам, молодой человек? – заботливо спросила толстая, беспутно красивая хозяйка.
– Что значит «хватит»? – набычился он. – Я ещё и не начинал. – И вдруг – стремительно обернулся.
(Сцена из прошлого всплыла в памяти так четко, что заслонила собой действительность, – Аленка в голубом спортивном костюме, с сумкой через плечо, только с тренировки: восходящая звезда мировой гимнастики, за тем же самым столиком… «Я тоже хочу пива!»
Он хмурит брови и говорит голосом сурового папахена-пуританина:
– Тебе рано еще.
– Да ну, в самый раз.
– А я говорю, рано. Сначала пиво, потом коктейль, потом водка, оглянуться не успеешь, а ты уже законченная алкоголичка.
– Водка? Ну нет, мне только месяц как «торпеду» вшили в одно место…
Милый треп – импровизация на ходу.) – ,
Небольшая сутулость… Очки, прическа… Все убрать!
– Молодой человек, вам плохо? – Голос барменши, далекий и тонкий, как комариный писк. – Молодежь, елки зеленые. Пить не умеют, а блевать – хлебом не корми…
– Аленка, – прошептал он, падая на колени. Шум в голове. Какие-то тени колышутся, будто в пламени свечи.
Она посмотрела на него с мимолетным сожалением (что-то шевельнулось глубоко в душе).
– Извини, – спокойно и тихо произнесла она. – Мне сейчас некогда.
Воронов расстарался: банкетный зал гостиницы «Ольви» был обставлен с поистине европейским великолепием. Размах; должен был поразить – богатый человек (такие на Руси испокон веков не переводились, несмотря на всех царей и коммунистов с демократами в придачу) принимает дорогих гостей. Но – никакой помпезности, никакой чрезмерной дешевой роскоши. Хороший камерный оркестр, тяжелые люстры, отливающие позолотой, по первому классу накрытые столы, официантки – тщательно подобранные девочки с приятными, умеренно накрашенными мордашками и стройными ногами.
В огромном вестибюле, из-за обилия пальм и вьюшихся растений рождающем ассоциацию с бразильской фазендой, двое мужчин ненавязчиво выпроваживали женщину в розовом кокошнике, хозяйку ящика с импортным мороженым.
– Да почему нельзя-то? – визгливо возмущалась она. – А если гости захотят…
– А то они там у себя «сникерсов» не видели, – хмыкнул один из мужчин. – Надо тебе торговать – волоки сюда отечественную тележку с нашим эскимо. Вырядилась, понимаешь, в кокошник, а реклама на ящике…
– Саша! – закричала продавщица кому-то неведомому на улице.
– Ну, блин?
– Глянь, у нас где-то должна быть тележка со снеговиком.
– На хрена, блин?
– Господа русского колориту желают. Сбегай, привези.
Саша пропитым голосом отозвался лаконичной фразой, смысл которой сводился к тому, что он занят более важным делом, а именно – выкуриванием сигареты «Прима» в положении сидя на бордюре, а если кому-то, блин, нужна тележка со снеговиком, то пусть идет и забирает её сам, блин, она стоит возле «Спорттоваров».
– Вот жопа, – сказала продавщица. – Все самой приходится делать. А этот траханый ящик кто стеречь будет? Уволокут ведь.
– Здравствуйте, – вдруг приветливо сказала какая-то девчушка.
– Привет, подруга, – слегка удивленно отозвалась женщина. – Что-то я тебя не припомню.
– Ну как же! Я племянница вашей соседки сверху.
– С третьего этажа? Лика, что ли?
– Ага. Вспомнили?
– Да тебя и не узнать. Вон как вымахала. Слушай, не постережешь мой ящик? Я мигом.
– Ой, да конечно!
– Молодей.
Продавщица потрепала девочку по голове и вприпрыжку выскочила на улицу. Мужчина с гранитной нижней челюстью проводил её долгим взглядом и сказал напарнику:
– Что-то она мне не нравится. Ты её раньше видел?
– Бабу в кокошнике? Да они, когда накрасятся, все на одну рожу. Думаешь, подставка? Я по ней провел детектором.
– По ней… А по ящику?
– Так он же металлический.
– То-то и оно… Девочка! Эй, девочка!
– Да? – посмотрела она честными глазами.
– Ты эту женщину знаешь?
– Как зовут – не знаю, но она тетина соседка.
– Гм… И давно?
– Что давно?
– Соседка она ваша давно?
– Нет, у нас раньше была другая.
Мужчина сделал знак своему напарнику.
– Давай за ней. Магазин «Спорттовары» – это недалеко, за углом…
– Да знаю.
– А ты, – он взял девочку за худенькое плечо и одновременно ловко провел портативным металлоискателем вдоль её фигуры, – отойди-ка в сторону на всякий случай… У тебя есть что-нибудь железное?
– Расческа… Отдать?
– Не надо, оставь себе.
Ее глаза округлились, она с нескрываемым любопытством посмотрела на ящик с мороженым.
– Ой, вы думаете, там бомба? Как в кино показывают? А вы спецназ, да?
– Спецназ, спецназ… Чеши давай к мамке.
– Ладно. Я только в туалет на минуточку, можно?
– О, мать твою! Пулей!..
Олег Германович Воронов поднял бокал и голливудской белозубой улыбкой поприветствовал стоявшего напротив англичанина – исполнительного директора банка-инвестора.