Чтение онлайн

Подводные лодки класса «Тайфун» пережили свою военную и политическую востребованность и в конце 1990-х годов были сняты с вооружения. Кто-то предложил использовать их для перевозки грузов подо льдом в Северном океане, заменив ракетный отсек грузовым трюмом. Пошли слухи, что «Тайфун» продадут тому, кто дороже купит.

Капитан предпочел бы, чтобы лодка пошла на лом, а не превращалась в подводное грузовое судно. Какой бесславный конец для грозной боевой машины! В свое время о могущественном «Тайфуне» писали книги и снимали фильмы. Капитан забыл, сколько раз смотрел «Охоту за “Красным Октябрем”. [4]

Центральное конструкторское бюро морской техники наняло Василевича для наблюдения за ходом конверсии. Ядерные ракеты давно были убраны согласно одному из условий договора с США, которые тоже согласились уничтожить свои ракеты, способные разрушить города.

Андрей Василевич присматривал за уборкой массивных бункеров, на месте которых расположится грузовой отсек. Определенные усовершенствования должны были облегчить погрузку и выгрузку. Нынешний экипаж численностью в половину от обычного доставит лодку покупателю.

Капитан отпил еще глоток водки и сунул фляжку в карман. Прежде чем уйти с причала, он не удержался и бросил последний взгляд на «Тайфун». Лодка вышла из гавани и шла в открытом море навстречу неведомой судьбе. Он плотнее закутался в плащ от резкого влажного морского ветра и пошел к своей машине.

Василевич слишком долго жил в этой стране, чтобы все принимать за чистую монету. Подводную лодку предположительно продали международной грузовой компании, базирующейся в Гонконге, но договор о продаже напоминал матрешку, без детально прописанных подробностей.

У капитана были свои соображения насчет будущего корабля. Подводная лодка с большой дальностью хода и вместительным грузовым трюмом прекрасно подходила для перевозки контрабанды. Но он держал свои мысли при себе. В современной России тем, кто слишком много знает, было небезопасно жить. Чем будет заниматься у нового хозяина этот реликт холодной войны, его не касалось. Договор изобиловал двусмысленностями и темными местами, но капитан знал, что уточнять неразумно, а самое лучшее вообще о них не знать.

Вертолет появился ниоткуда и кружил над деревней, как шумная стрекоза. Оторвав взгляд от руки мальчика, которую перевязывала, доктор Сун Ли смотрела, как вертолет завис в воздухе и начал спускаться на поле у околицы деревни.

Доктор погладила мальчика по голове и приняла от благодарных родителей плату – несколько яиц. После обработки мылом, горячей водой и травяной припаркой рана быстро заживала. Без медицинского оборудования, почти без лекарств, молодая женщина использовала, что могла из подручных средств.

Ли отнесла яйца в свою хижину и присоединилась к шумной толпе на поле. Взбудораженные крестьяне – многие из них впервые видели летательный аппарат так близко – обступили вертолет. Она заметила правительственные символы на фюзеляже и задумалась, кто из Министерства здравоохранения мог прибыть в глухую деревню.

Дверь вертолета раскрылась, и показался невысокий мужчина в деловом костюме и галстуке. Он бросил взгляд на толпу, и на его широком лице появилось выражение ужаса. Он вернулся бы в вертолет, если бы Ли не пробилась через толпу и не обратилась к нему.

– Добрый день, доктор Чуань, – крикнула она достаточно громко, чтобы перекрыть шум толпы. – Вот это сюрприз!

Мужчина осторожно осмотрел толпу.

– Не ожидал столь шумного приема.

Доктор Ли рассмеялась.

– Не волнуйтесь, доктор. Большинство этих людей – мои родственники. – Она показала на пожилую пару со сморщенными улыбающимися лицами. – Вот мои родители. Сами видите, они совершенно не опасны.

Она взяла доктора Чуаня за руку и провела через толпу зрителей. Крестьяне пошли за ней, но она мягко объяснила, что хочет поговорить с гостем наедине.

Вернувшись в хижину, она предложила гостю потрепанный складной стул, на котором принимала пациентов. Чуань носовым платком вытер потную лысину и стер грязь с начищенных кожаных ботинок. Ли вскипятила на походной плитке воду и налила гостю чай. Чуань осторожно отпил, словно не был уверен, чистая ли чашка.

Сама села на старый стул, на который садились ее пациенты.

– Как вам мой кабинет? Более скромных пациентов я принимаю в хижине. А животных лечу на их территории.

– Да, это вам не Гарвардская медицинская школа, – сказал Чуань, с любопытством оглядывая хижину с земляными стенами и тростниковой крышей.

– Это вообще ни на что не похоже, – сказала Ли. – Но есть и преимущества. Пациенты платят мне овощами и яйцами, так что я никогда не голодаю. Дорожное движение не такое шумное, как на Гарвард-сквер, зато совершенно невозможно раздобыть кофе глясе.

Чуань и Ли познакомились много лет назад на встрече азиатских студентов с преподавателями медицинского факультета Гарвардского университета. Он работал в Национальной лаборатории медицинской молекулярной биологии в качестве приглашенного преподавателя из Китая. Она заканчивала аспирантуру по специальности «вирусология». Быстрый ум и интеллигентность молодой женщины произвели большое впечатление на Чуаня, и после возвращения в Китай, где он занял высокий пост в Министерстве здравоохранения, их дружба продолжилась.

– Мы очень давно не общались. Вы, наверно, гадаете, зачем я здесь, – сказал Чуань.

Доктор Ли уважала Чуаня, он ей нравился, но он оказался в числе высокопоставленных медицинских чиновников, которые постоянно отсутствовали, когда ей необходимо было поговорить о своей судьбе.

– Вовсе нет, – с ноткой высокомерия ответила Ли. – Надеюсь, вы прилетели с извинениями от властей, которые так со мной обошлись.

– Государство никогда не признает свои ошибки, доктор Ли, но вы представить себе не можете, сколько раз я жалел, что не вступился за вас.