Чтение онлайн

— Эти пещеры... они готовы для жилья. Это не случайность, Кирилл Владимирович?

— В мире нет случайностей, Аверьян Аверьянович. Простейший симбиоз растений с муравьями! Обычнейшее явление. Растение дает пустоты в стволах, снабжает сладким соком, хлебцами, а муравьи защищают от гусениц, короедов, прочей дряни.

С другого конца зала услышал Хомяков, подбежал в мгновение ока:

— Чем-чем снабжают?

— Муравьиными хлебцами, — объяснил Кирилл. — Их называют телами Фрица Мюллера или тельцами Бельта. Они торчат большими кучками у основания прилистников, если вы заметили...

— Винюсь, не заметил. Это серьезное упущение... Кравченко, Фетисова, прошу со мной. Поможете.

Ногтев покосился им вслед со снисходительным удивлением:

— Что вы с людьми делаете, Кирилл Владимирович? Таким хорошим был химиком, а теперь... По-моему, они с момента вылета о химии ни разу не вспомнил. Голодал в детстве, что ли? А что с Немировским? Куда пропал?

— Расширяет наши владения. Превращает этот зал в анфиладу залов. По вертикали. Пусть, это держит ксерксов занятыми. Муравьи счастливы, когда заняты, когда приносят пользу.

— Или думают, что приносят, — добавил Ногтев с ехидным смешком. — Кому нужны остальные залы? И в этом, как в концертном!

Издалека шли тяжелые ухающие звуки, будто где-то ворочались и вздыхали горы.

— Не нам, будущей колонии пригодится, — ответил Кирилл серьезно.

Ногтев посмотрел на него подозрительно. Мирмеколог, судя по наблюдениям, всегда был зажат, дергался от неуверенности, объяснял каждый шаг. Шутить не решался — выжить бы! — а это дело нешуточное.

В короткий промежуток между ночью и днем был час пик. Пронеслись стремительные бегунки, выползли бесконечно длинные кивсяки, блестели под солнцем отполированные панцири жуков, похожих на танки с противоатомным покрытием, проползли гиганты жуки-рогачи, как только их земля держит, на стебле блеснули перламутровые крылья — кто-то рискнул спланировать, поблескивали спинки клещиков, крохотный червячок вынырнул из-под земли, ухватил что-то круглым ртом, тут же провалился прямо перед жвалами набежавшего бегунка...

Ногтев ночью опять не спал. Старческая бессонница, не могу в новом месте, чужая постель бока жмет, то да се, и снова Кирилл сопровождал начальника, защитившись от холода капсулками, от хищников — отпугивающими комбинезонами, в для встречи с самыми непонятливыми захватил бластер.

Без помех вылезли наружу. К счастью, Ногтев не решился бродить по ночному миру, как Гарун аль-Рашид по Багдаду, вниз спрыгнуть нетрудно, зато карабкаться наверх в темноте и по холоду...

Межэтажные перекрытия выступали наружу широкими смотровыми площадками, четверка коней проехала как бы по Великой Китайской стене. Здесь коней не было, если не считать Дмитрия с ксерксами, которые неутомимо взламывали перекрытия, соединяя залы, и Ногтев походил вокруг, осматривая мир сверху. От стен шло тепло, растение старательно держало прогретый воздух.

В бинокль разглядели небольшое озеро за дальним лесом папоротника. В оттиске конского копыта, как предположил Ногтев, вода темная, застывшая, как поверхность нейтронной звезды, абсолютно ровная, неподвижная. С краю вмерзла луна, четкая, более реальная, чем слабое пятно в бесформенном небе. С той стороны доносился отчаянный треск кузнечика, словно он раздирал хитиновую грудь. Послышался отзыв, но слабенький, нерешительный. Второй боялся повредить инструмент или берег до значительного случая, не понимая, что каждую песню надо делать так: словно это последняя песня.

Издалека шли тяжелые ухающие звуки, будто где-то ворочались и вздыхали горы.

— Лягушки просят у Бога дождика, — сказал Ногтев, довольный, что узнал кваканье. — А мы ведь еще не сталкивались с ними! И с другими крупняками, бог миловал.

— Сплюньте, — посоветовал Кирилл. — А то неровен час... Просто насекомым надо меньше пространства, вот ими и забито все. А для крупных нужен простор для прокорма.

От стен шло тепло, из продырявленного лаза через каждые полчаса поступала новая волна теплого воздуха. Дмитрий с ксерксами — или ксерксы с Дмитрием — доблестно проламывали очередную перегородку, расширяя пределы. Было в их настойчивости нечто от хронической нехватки с жильем. Муравьи — понятно, а Дмитрий... Впрочем, он тоже, по слухам, последние годы жил в перенаселенной коммуналке.

Потом интервалы удлинились, чем ниже этаж, тем прочнее межэтажное перекрытие. Ногтев внезапно озяб, удивив Кирилла до потери пульса, коротко попрощался и полез обратно в дыру.

К утру температура сильно упала, но всех растормошил Хомяков. Он встал раньше всех, приволок гору хлебцев: «Там их горы!.. Пропадают! Целые склады с сахаром, мукой... Все раздувает ветром, смывает дождем! Как сказано у Карла Маркса — бесхозяйственно, просто безнравственно давать хлебу гнить...»

Он запихал в полупроснувшихся членов экипажа килокалории, изнывал от бессилия, что столько готового продукта пропадает, что нельзя все собрать, упаковать, загрузить в «Таргитай».

— Ешьте, — требовал настойчиво. — Набирайтесь в запас. Кто знает, что впереди? Вдруг пойдут голодные края? Езда в незнаемое, как-никак! Кирилл Владимирович, вы пометьте на карте эти места. Может быть, все-таки вызвать народ, пока голодные жуки не набежали? Кравченко поклялся, что там белки, жиры и витамины, каких ни в одном продукте нет! Жаль отдавать жукам на потраву.

Ногтев ел с аппетитом, мюллеровы хлебцы удались на славу. Рецептура отрабатывалась миллионы лет, подбросил Кирилл, Чехов обещал научить зайца спички зажигать. Это труднее!

— Обязательно отмечу на карте, — пообещал Ногтев. — Красным цветом!

Стены быстро начали светлеть, переходя из хмурых темно-зеленых в радостно изумрудные. Яркий луч солнца ударил в стену напротив Кравченко, где тот завтракал, и хирург замер, держа хлебец в зубах: в зеленом квадрате задвигались ядра, темные мешки. Поплыли, волоча хвосты, пузыри и блестящие колбаски. Что-то выплывало, что-то выдвигалось, тыкалось в темнеющие межклеточные перегородки...

— Жить можно, — подвел итог Ногтев. — И стол, и дом. Впечатляет. Но все-таки не настолько, чтобы ради дармовой еды и жилья, несмотря на еще встречающиеся отдельные недостатки с продовольствием и жильем, бросить достижения цивилизации и ринуться в мир жуков, как говорит наш Хомяков. Не так ли, Кирилл Владимирович?

— Подсчитаем очки позже, — предложил Кирилл миролюбиво. Странное чувство уверенности теперь не покидало. — Все-таки там все еще встречаются эти отдельные недостатки... И хотя наши достижения в этой области огромны, но недостатки встречаются чаще. А здесь... К тому же цивилизацию не оставим, возьмем с собой.

Из дыры в полу высунулась огромная голова интеллектуального муравья. Повел сяжками, выкарабкался, цепляясь когтистыми лапами, с озабоченным видом подбежал к Ногтеву.

— Со мной все в порядке, — сказал Ногтев с досадой. Он посмотрел по сторонам, гася улыбочки. Подхалим! Занимался бы чем-то одним, а то прыгаешь от дела к делу. Сангвиник нашелся! Вон Немировский и Дима плечом к плечу... усик к усику крушат перекрытия. Кирилл Владимирович, это займет их надолго?