Чтение онлайн

Кирилл сперва пошел медленно, потом быстрее, наконец, осмелел, двинулся длинными скользящими шагами, подражая водомерке. Возле берега встал и, балансируя и не отрывая подошв от воды, приблизился к коричневой обрывистой стене. Пальцы коснулись свисающего корешка, подтянулся, ноги с легкостью отделились от воды.

Дмитрий тоже поднялся с четверенек, но то ли решил идти строевым шагом или еще почему, только пленка под ним беззвучно лопнула. Он уперся ладонями о воду, задержался, торча как поплавок. Уперся сильнее, выволок себя до коленей, но упал ничком.

Кирилл висел на корешке, подавал советы. Дмитрий лег грудью, с усилием вытащил руки, начал освобождать ноги... Лицо налилось кровью, их удесятеренная сила впервые напоролась на мощнейшее противодействие. За ногами медленно выползала стеклоподобная масса. Дмитрий начал отбрыкиваться, снова провалился.

Кое-как доползши до берега, он начал тонуть по-настоящему. От пыльцы не осталось следа, облетела вся. Кирилл тянулся к нему, Дмитрий барахтался совсем рядом, ложился как на гибкую льдину.

В последнем усилии он выбросил вперед руку, Кирилл ухватил разбухшие пальцы, покрытые клееобразной массой, потянул. Корешок потрескивал, посыпались камни.

Стеклянная перемычка между Дмитрием и озером с мягким лопающимся звуком оборвалась. Прозрачный столбик опустился в озеро, поверхность стала невозмутимой.

Дмитрий стоял разбухший в толстой корке воды, словно облитый застывающим гуммиарабиком. Он трясся от холода, его корчило, дергало.

Кирилл поднял голову. Тучи вверху полностью закрыли небо, там поблескивало, грохотало, перекатывалось. Странновато, ведь как бы ни происходило здесь все быстро, но чтобы не успеть среагировать... Нет, там что-то произошло!

Дмитрий поднял руки, помахал над головой. Тучи медленно отодвинулись, на землю хлынули солнечные лучи. От Дмитрия сразу пошли темноватые струйки пара.

— Вот так-то лучше, — пробурчал он. — Раз уж не смогли отогнать эту серпомордую... хоть солнце не застите! Так вроде бы сказал Диоген Александру Филиппычу?

— Вроде того. А почему не смогли отогнать?

— Бог их знает... Может быть, поменялось в программе?

— Странные у вас порядки, — заметил Кирилл сердито. — Могли хотя бы вытащить нас из воды. Не на прогулку вышли!

Дмитрий пожал плечами, смолчал, но лицо его было обеспокоенным. Теперь он посматривал вверх чаще обычного. Разноцветные разбухшие органы работают в прежнем режиме, в организмы вовсе не вторглась масса холодной воды, в этом мире вязкой, как клей. Крепкий парень, ничего не скажешь. Наверняка обучен вышибать двери, освобождать заложников, прыгать с летящего вертолета... Только не обучен сомневаться в старшем офицере.

— Та не погонится? — поинтересовался Дмитрий. Он оглядывался на каждый шорох. — Что ей пробежаться вокруг озерка!

— Это надо сообразить, а ей соображать не дано. С глаз долой, из памяти вон. Она давно о тебе забыла.

— Я не в обиде! Жаль, не смогу ответить тем же.

— Погнаться за нею?

— Да нет, забыть.

Да и не дадут, подумал Кирилл, успокаивая себя. Что бы там ни случилось у наблюдателей, но второй раз будут начеку. Хотя вся эта погоня, прыжок в озеро, выбарахтывание заняло в том мире секунд двадцать, все-таки замешкались чересчур...

Когда догнали толстого белого червя, что с трудом переползал от одного разлагающегося стебля к другому, Дмитрий, разряжая нервы, дал здоровенного пинка. Червяк задергался, заспешил, а Дмитрий еще пару раз пнул эту перепуганную личинку падальной мухи. Кирилл пристыдил, напомнил, что они — люди, но когда через минуту на дороге попалась вторая такая же личинка, Кирилл сам не удержался, пнул. Нога погрузилась в холодновато-студенистое тело, похожее на скисшее молоко в грязном целлофановом пакете. Его отбросило, он сделал сальто, упал плашмя. Дмитрий хмыкнул с пониманием: доктор наук, а тоже человек!

Странно утоптанная тропа ныряла под огромные, как теннисные корты, листья, неохотно огибала стебли, пренебрегала рельефом. В этом мире проще перебежать отвесную стену, чем обойти ее даже по неширокой дуге.

Кирилл уловил слабый, приятно возбуждающий запах муравьиной кислоты. Присмотрелся, в воздухе мерцали лиловые шарики, медленно поднимались, от земли шли теплые токи.

— Лазиус фулигинозиус, — сообщил он. — Значит, уже близко. С курса не собьемся. В случае чего поправят.

Он кивнул на тяжело передвигающиеся вверху тучи. Дмитрий спросил напряженно:

— Думаешь, Сашка у этих... лазиусов?

— Эти ребята прочесывают все заросли. В муравейник сносят и живых, и полуживых, и давно мертвых. Эти муравьи, к счастью, спокойные, мирные. Живут большими семьями в дуплах живых деревьев. Там, внизу, в подземной части... У муравья нервный узел в голове меньше макового зернышка. Это весь его мозг! Перехитрить его просто.

Дмитрий с сомнением покачал головой. Хитрость — удел слабых, говорил его жест. К тому же знать бы точно, какого размера нервный узел у него самого...

Протоптанная дорожка разветвилась на три тропки. Вдруг бесшумно и быстро, как вспышка молнии, впереди возник огромный, с пожарный автомобиль, ярко-красный гигант-муравей. Приподнявшись на всех шести лапах, блестящий, будто выточенный из металла, он замер в угрожающей позе, раздвинув острейшие жвалы. Усики-сяжки быстро щупали воздух.

Дмитрию он показался самонаводящейся торпедой. Закованный в литой, отливающий металлом хитин, готовый в любой момент метнуться в любую сторону, муравей настороженно покачивал выпуклой головой, перехватывая и анализируя сигналы, отправляя в память, сопоставляя, ожидая команды из компактного мозга. Суставчатые антенны умело, даже мастерски всажены на шарнирах в ямки между глазами, на тонких кончиках шевелятся метелочки жгутиков.

— Запоминай, — велел Кирилл шепотом. — Двенадцатый членик антенны различает запахи родного гнезда, одиннадцатый воспринимает следы на тропках, десятый определяет врагов...

Дмитрий кивал, запоминая. Кирилл быстро сообщил о фасеточных глазах, «лупе времени», сдвинутом цветовом спектре и круглых запахах, шершавых и гладких расцветках...

— А как насчет слуха?

— Не бойся, муравьи глухие. Правда, неким образом воспринимают если не звуковую волну, то движения молекул в ее центре... Так что без глаз и ушей все же видят и слышат.