Чтение онлайн

— Уже близко, — сказал он.

— Ох, скорее бы...

— Терпи, терпи...

Вдруг он сообразил, что у нее могут быть и другие муки, кроме мук неподвижности. Хотя часть влаги уходит через дыхание, испаряется через кожу, но часть должна уходить и старым привычным способом.

— Саша, — сказал он доброжелательно, — ты себя не мучай. Что за глупые предрассудки?

— Что вы имеете в виду? — спросила она настороженно.

— А ничего особенного, чистую физиологию. Не надо терпеть, комбинезон отмоем изнутри.

— Кирилл Владимирович, — сказала она ледяным голосом, — я прошу вас умолкнуть.

Он пожал плечами, едва не сбросив ее в глубокую пропасть, ибо перепрыгивал в этот момент с одного стебля на другой на высоте сорокаэтажного дома. Воздух был теплый, от земли поднимались цветные шарики пыльцы, солнце светило ласково, не обжигая.

Саша молчала, не двигалась. Кирилл, наконец, встревожился, заглянул ей в лицо. Она тут же открыла глаза, почувствовав его взгляд.

— Спи-спи, — сказал Кирилл поспешно, — я подумал, не случилось ли чего...

— Чего именно? — поинтересовалась она таким тоном, словно заговорил айсберг.

— Ну... так просто. Удобно ли тебе?

— Очень, — сказала она саркастически. Всю жизнь мечтала побывать в этом коконе!

— Если что, Саша, не стесняйся! Мы же друзья.

Она смолчала, медленно опустила ресницы. Лицо ее было высокомерным. Возможно, она впервые в жизни услышала о существовании туалетных комнат.

Кирилл на бегу схватил тлю, а его ладонь оказалась на миг зажатой между щекой Саши и ее плечом. Их глаза встретились, он с опозданием выдернул руку. Девушка не закрывала глаза, смотрела тревожно, вопрошающе. Краска залила не только щеки, но и лоб, шею, однако глаза она не опускала.

— Ничего не бойся, — проговорил он, чувствуя, что слова получаются неуклюже. — Мы уже почти у лагеря...

Он подхватил ее, ринулся через заросли. Уши горели, от них можно было прикуривать, если бы кто еще придерживался той дурной привычки. Трижды из засады на его уши прыгали клещи-скакуны, ориентируясь по тепловому излучению, а для тхермелов, видящих мир лишь в термоизлучении, это были только пылающие уши, что стремительно неслись через темный и холодный мир.

— Немедленно старт, — сказал Ногтев, едва увидел бегущего мирмеколога с Сашей на плече. — Из графика выбились!

— Погоним во всю муссонную мощь, — заверил его Забелин.

— На большой высоте, — добавил Чернов. — Там ветер сильнее!

Ткань долго шевелилась, расправляя складки. Наконец, сморщенный мешок лениво поднялся в воздух, там медленно раздулся в шар, туго натянул канаты. Забелин и Чернов обрезали привязные канаты, гондола закачалась на коренном якоре. Воздух был тяжелым и неподвижным, как шестипроцентное молоко.

— Поехали, — велел Ногтев.

Дмитрий брызнул растворителем, канат лопнул. Гондолу дернуло вверх, занесло вбок, справа из тумана выдвинулась изъеденная оврагами стена мегадеревьев. Забелин и Чернов метались как угорелые, маневрировали двигателем, справа и слева все чаще проносились огромные серые массы. На какой-то миг Кирилл потерял ориентиры: летят ли вверх или вниз к земле?

Однажды страшно дернуло, Забелин слетел с мостика, но недрогнувший Ногтев уже перехватил рукоять горелки, а Дмитрий молниеносно выстрелил. Черешок листа, о который зацепилась стропа, согнулся, шар свободно рванулся вверх.

Еще через пару минут по глазам ударил яркий свет. Внизу осталась огромная зеленая масса мегадерева, что уменьшалась. Огромные поля зеленых листьев превратились в лоскутки, ветки мегадерева тоже уменьшились, наконец, само мегадерево стало размером с обычное дерево, ушло в сторону, его место заняло другое, третье. И вот шар поднялся так высоко, что одним взглядом можно было охватить сразу десяток мегадеревьев.

Кирилл спустился вниз, где Хомяков помогал Кравченко освобождать из кокона Сашу. Она сердито сверкнула на него очами, браво спрыгнула со стола. Затекшие ноги подломились, она упала прямо в руки Кирилла.

— Сейчас-сейчас, не спеши, — сказал Кирилл торопливо. — Хочешь, я донесу тебя туда...

— Господи, что за дурак...

Он передал ее в руки Кравченко, Хомяков делал знаки за спиной Саши, что-то выгонятельное, и Кирилл, разведя руками, полез обратно наверх.

Ногтев был на мостике, неподвижный, как воздух, в котором застыл «Таргитай». Горизонт отодвинулся, далеко-далеко висел огромный багровый шар, очертания его расплывались на полнеба, подрагивали.

— Сколько пробудем в воздухе? — поинтересовался Ногтев. — Недели две? Месяц?

— Вряд ли... В график войдем раньше, а тогда можно снова...

— Но недельку-другую проведем в воздухе?

— Боюсь, придется.

Ногтев подумал, сказал:

— Ничего, здесь даже безопаснее. Ночи летом короткие, а ветер несет безостановочно. Сверху видно хорошо, можно вести наблюдения.

— Только бы сова с дуру не набросилась, — сказал Кирилл. — Или летучая мышь. Нет, для мыши добыча великовата, а вот если филин — орел ночного неба... Или тоже не рискнет связываться с неизвестным противником? Да, вы правы, здесь безопасно.

Саша его старательно избегала, и Кирилл, тоже чувствуя непонятную неловкость, старался не подходить к ней. Забелин с Черновым под руководством Дмитрия разработали правила нового вида спорта, целыми днями бегали по стропам, воздушному мешку.

В график вошли на шестой день, но двигались пока без посадок. Кирилл все чаще проводил время с Ногтевым на мостике. С грустью чувствовал, что боевое товарищество с Сашей и Дмитрием дало трещину. Дмитрий не отдалился, был таким же приветливым, готовым на любые авантюры, но еще больше на авантюры теперь были готовы Забелин и Чернов, и Дмитрий чаще общался с ними, чем с серьезным другом-мирмекологом. Саша сторонилась Кирилла, не хотела вспоминать о недавней беспомощности. Только Ногтев становился ближе, понятнее, разговаривать с ним было интересно.