Мегре колеблется
Шрифт:
– Он никуда не ходит со мной... Ему не до меня.
– Что так?
– У него невеста, приятели... Я как только Сошел с поезда, так сразу понял: здесь всяк сам по себе.
– Вы часто видите мадам Парандон?
– Частенько, особенно по утрам. Как забудет договориться с поставщиком - сразу же ко мне: "Голубчик Бод, закажите, пожалуйста, окорок и попросите, пусть доставят сейчас же. А если у них там некому забегите к мяснику сами, хорошо?"
Вот и мотаюсь по магазинам - то в мясной, то в рыбный, то в бакалейный... Даже к сапожнику, если у нее на туфле царапина... и все "Голубчик Бод"... Да что быть на побегушках, что клеить марки...
– Какого вы о ней мнения?
– Может быть, выведу ее в пьесе.
– Что она - незаурядная личность?
– Здесь нет заурядных. Все они чокнутые.
– И патрон тоже?
– Он человек умный, это несомненно, иначе он не мог бы заниматься своим делом. А все-таки - чудак. Загребая такую уйму денег, уж мог бы он найти занятие поинтереснее, чем торчать день-деньской за письменным столом или рассиживаться в кресле. Не здоровяк, правда, но это ведь не мешает ему...
– Вы знаете о его отношениях с мадемуазель Ваг?
– Все знают. Да ведь он мог бы завести себе дюжину таких, а то и сотню. Ну сами понимаете.
– А как у него с женой?
– Как? Ну, живут в одном доме, встречаются в коридоре, будто прохожие на панели... Мне пришлось как-то зайти в столовую, когда они завтракали - принесли срочную телеграмму, а я был здесь один. И что же, все сидели молча, как незнакомые люди в ресторане.
– Видно, они вам не по душе?
– Да что вы! Мне, можно сказать, даже повезло - прямо готовые персонажи!
– Комические?
– И комические, и трагические зараз. Все как в жизни.
– Вы слышали про письма?
– Конечно.
– Как по-вашему, кто мог их написать?
– Да кто угодно. Мог бы и я.
– Значит - вы?
– Да мне и в голову не приходило.
– Барышня хорошо к вам относится?
– Бэмби?
– Он пожал плечами.
– Боюсь, что встреться мы с ней на улице, она даже не узнает меня. Когда ей понадобится бумага, ножницы или что другое - приходит сюда, молча берет что надо и уходит.
– Гордячка?
– Может, и нет. Может, нрав такой.
– А как вы полагаете, может здесь произойти какая-нибудь драма?
Он снова посмотрел на Мегрэ невозмутимыми синими глазищами.
– Драма может произойти где угодно. Вот, в прошлом году выдался как-то солнечный денек, как сегодня...
Улицу переходила славная такая старушенция и - угодила под автобус, прямо против нашего дома... А ведь за несколько секунд до этого у нее и в мыслях не было...
Послышались стремительные шаги. Дверь распахнулась, и на пороге появился мужчина лет тридцати, среднего роста, брюнет.
– Входите, мосье Тортю.
Он был с портфелем, и вид у него был важный.
– Если не ошибаюсь, комиссар Мегрэ?
– Не ошибаетесь.
– Ко мне? Давно меня ждете?
– Да, по правде сказать, я никого не ждал.
Довольно красивый малый. Правильные черты лица, темноволосый, смелые глаза. Такой знает, чего ему добиваться в жизни.
– Присаживайтесь, - предложил он, подходя к столу и кладя на него портфель.
– Спасибо, я уже насиделся сегодня. Мы тут болтали с вашим молодым коллегой.
Слово "коллега" уязвило Рене Тортю - метнул на швейцарца сердитый взгляд.
– У меня было важное дело в суде.
– Знаю. Вам часто приходится выступать?
– Всякий раз, когда не удается добиться соглашения сторон. Мосье Парандон редко выступает сам. Мы подготавливаем дела заранее, а затем мне поручают...
– Понятно.
Вот, кто не сомневался в себе!
– Что вы думаете о мосье Парандоне?
– Как о человеке или о юристе?
– О том и другом.
– Как юрист - он на голову выше других. Там, где надо нащупать слабое место противной стороны - ему нет равных.
– А как человек?
– Поскольку я служу у него и являюсь, по существу, его единственным сотрудником, - мне неудобно судить о нем в этом аспекте.
– Вы не считаете его человеком с надломом?
– Я бы не употребил такого выражения... Скажем так - на его месте я вел бы более деятельную жизнь.
– К примеру говоря, присутствовали бы на приемах, которые устраивает жена, бывали бы с нею в театрах и ресторанах?
– Может, и так... Ведь жизнь не только в книгах и делах...
– Вы читали письма?
– Мэтр Парандон показал мне фотокопии.
– По-вашему, это - шутка?
– Допускаю... По правде говоря, я как-то не задумывался...
– Но ведь в них говорится, что тут разыграется драма? Тортю не ответил. Он доставал из портфеля бумаги и раскладывал их по кляссерам.
– Вы женились бы на девушке вроде мадам Парандон, только помоложе?
Тортю удивленно посмотрел на комиссара.
– Разве вам не сказали, что я помолвлен? Значит, и толковать нечего...
– А я таким манером хотел узнать ваше мнение об этой даме.
– Она умна, энергична и умеет поддерживать отношения с...
Тортю вдруг обернулся, и все увидели в дверях ту, о которой шла речь.
Она была в черном шелковом платье и леопардовом манто и либо собиралась уехать, либо только что вернулась.
– Вы все еще здесь?
– удивилась она, уставившись на комиссара холодным взглядом.
– Как видите.
Кто знает, сколько времени она простояла за дверью и что успела услышать...