Чтение онлайн

— Она не ужинала дома?

— Столовая посуда редко бывала грязной.

— Вы считаете, она встречалась с Пьеро?

— С ним или с кем-то другим.

— Вы уверены, что никогда его не видели?

— Уверена.

— А какого-нибудь другого мужчины вы тоже никогда не видели?

— Разве что монтера, что возился с газовым краном, или мальчишку-рассыльного из магазина.

— Давно вы на свободе?

— Шесть лет.

Из гостиной послышался шум. Оттуда выходили санитары из Института судебной медицины.

— Недолго же ей пришлось пожить в свое удовольствие! — заметила мадам Броль.

— Что вы хотите этим сказать?

— До двадцати четырех лет она жила в нищете и лишь два года пожила по-человечески.

— Она сама поведала вам об этом?

— Мы иногда болтали с ней чисто по-женски.

— И что она рассказывала о себе?

— Она родилась в восемнадцатом районе, можно сказать, прямо на улице. Лучшие годы провела в квартале около бульвара Шапель. Вам, я думаю, не стоит объяснять, что это такое. Поэтому, когда она устроилась здесь, ей казалось, что у нее начинается райская жизнь.

— Она не чувствовала себя счастливой?

Домработница пожала плечами и посмотрела на Мегрэ чуть ли не с сочувствием, словно удивляясь, как он плохо разбирается в людях.

— А по-вашему, она должна была прыгать от радости, что живет в таком доме, где люди не удостаивают ее даже взглядом, встречая на лестнице?

— Почему же она тут поселилась?

— Очевидно, на это были свои причины.

— Ее содержал тот музыкант?

— Кто вам рассказал о нем?

— Неважно. Пьеро — саксофонист?

— Наверное. Я знаю только, что он играет в каком-то кафе.

Мадам Броль сказала лишь то, что хотела, и не больше того. Теперь, когда у Мегрэ сложилось более или менее точное представление о погибшей, он был уверен, что по утрам женщины довольно откровенно болтали друг с другом.

— Не думаю, — возразил Мегрэ, — чтобы музыкант, играющий в кафе, мог платить за квартиру в этом доме.

— Я тоже так не думаю.

— Тогда?..

— Тогда это должен был делать кто-то другой, — докончила она.

— Пьеро приходил к ней вчера вечером?

Мадам Броль продолжала спокойно смотреть Мегрэ в глаза.

— И вы, конечно, решили, что именно он ее убил? Могу сказать вам только одно: они любили друг друга.

— Она вам об этом говорила?

— И не только любили, а мечтали пожениться.

— Почему же они этого не сделали?

— Возможно, потому, что у них не было денег. А может, и потому, что тот, второй, не выпускал ее из рук.

— Тот второй?

— Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду того, кто платил за квартиру. Или вам надо это объяснять?

Внезапно Мегрэ в голову пришла мысль, и, решив ее проверить, он прошел в спальню, открыл гардероб, вынул оттуда мужские домашние тапочки, купленные в дорогом обувном магазине на улице Сент-Оноре. А сняв с вешалки шелковый халат каштанового цвета, он нашел на подкладке марку магазина с улицы Риволи.

Люди Моэрса уже ушли, но сам он ждал комиссара в комнате.

— Что-нибудь нашел?

— Как обычно, отпечатки пальцев. И старые, и довольно свежие.

— Мужские?

— Одни — точно мужские. Через час будут точные сведения.

— Проверь отпечатки по картотеке и заодно захвати с собой вот эти тапочки и халат. Передай их Жанвье или Торрансу. Пусть установят, где они куплены.

В квартире снова наступило спокойствие, и Мегрэ пошел на кухню к домработнице.

— Можете не сидеть здесь больше.

— Можно начать уборку?

— Не сегодня.

— Что же мне тогда делать?

— Идите домой, но уезжать из Парижа я вам запрещаю.

— Понимаю.

— Вы уверены, что вам больше нечего мне сказать?

— Если я что-нибудь вспомню, то дам вам знать.

— Еще один вопрос: вы абсолютно уверены, что не выходили из квартиры с того момента, как обнаружили труп, и до прибытия полиции?

— Клянусь, что нет.

— И никто не входил в квартиру?

— Ни одна живая душа.

Она сняла с вешалки сумку с покупками. Мегрэ на всякий случай осмотрел ее — револьвера там не было.

— Можете и меня обыскать, если вам хочется. Но он не стал ее обыскивать, а лишь провел рукой по болтающемуся платью. Скорее, для очистки совести.

— В свое время это доставило бы вам удовольствие… — с этими словами мадам Броль и Мегрэ вышли из квартиры и на лестнице столкнулись с Люка, в мокром плаще и шляпе.

— Дождь идет?

— Уже минут десять. Что мне теперь делать, шеф?

— Сам толком не знаю. Может быть, останешься здесь. Если будут звонить, постарайся узнать — откуда. Возможно, кто-то позвонит около одиннадцати. Предупреди стол подслушивания. Ну, а кроме того, поройся тут еще. Хотя обыск и проведен, но никогда не вредно лишний раз покопаться.

— А о ком, собственно говоря, идет речь?

— Об одной девице, околачивавшейся под фонарем на бульваре Барбе, которую кто-то поселил здесь. Насколько известно, у нее был любовник, какой-то музыкант из кафе.

— Это он ее убил?

— Он приходил к ней вчера вечером. Консьержка утверждает, что больше никого не видела.

— Есть его приметы?

— Сейчас спущусь к консьержке и еще раз расспрошу.

Консьержка как раз разбирала почту. Судя по ее словам, Пьеро был молодым человеком лет тридцати, крепко сложенный блондин и напоминал более продавца из мясной лавки, чем музыканта.

— Это все, что вы можете мне сообщить?

— Все, господин комиссар. Если я что-нибудь еще вспомню, то обязательно дам вам знать.