Чтение онлайн

Не имея права на чувство благодарности многочисленных ей подданных мусульман, за счет коих она много расширилась и все еще растет. Но, основываясь на ясных фактах, приходится сказать, что растет под мраком таинственности: никто, кроме Бога, по сие время не ведает растет она в пользу или во вред себе.

Поэтому очень желательно, чтобы ее правительство внимательно и здраво окинув свое будущее, признало бы необходимость заменить против мусульман всю свою систему, основанную на праве сильного, системою, стремящеюся к добру, пользующеюся и любовью и доверием народов.

Она будет ближе к общему благу, т. е. к сближению России с целым мусульманским миром. Дружбою, которой Россия, обеспечивши свою победу, была бы очень богата, сильна и прочна.

Имела бы в Европе и в Азии между державами повелительную роль.

В противном случае же она, как добровольно ослепленный, в конце концов непременно будет иметь в итоге печальные результаты и позднее раскаяние.

Вывод этот ясен. И то и другое зависит, после всемогущего Бога, от умения и способности русского правительства. Пусть оно ответствует за себя.

Я только скажу, что Россия, пользуясь своею силой, до сих пор ее обманывающей, имеет гораздо более возможности и удобства быть заодно с мусульманским миром, чем те державы, которые гораздо умнее русских стремятся к тому же и, при сочувствии им мусульман, могут от них отбросить русских далеко и не возвратно. Могут потому, что ныне существующая их близорукая политика и вьшеупомянутые могущественные причины врагу сильно в этом помогут.

Англичане и французы имеют под властью своей много мусульман и пользуются от них большими выгодами, но между тем никто из них не заботится о том, что душа мусульманина будет страдать в аду за то, что он не католик или не лютеранин.

Русское же правительство, напротив того усердно хлопочет, не гнушаясь никакими мерами, обратить мусульман в православие (для блаженства их душ).

Я убежден, что всякий благомыслящий русский согласится, что меры эти противны здравому рассудку и справедливости, требующим религию и спасение душ предоставить милосердному Богу, делать только то, что может быть полезно поданным на этом свете и что может их чистосердечно привязать к России. Например: признать веками освещенные права их личные и собственности, не жалеть средств для развития в народе полезных элементов общечеловеческой жизни, иметь их наравне с русскими под покровительством законов, не создавая им произвольных, ничем не обоснованных и ничем не оправданных, не наказывать за вину одного многих невинных.

Заслужившим царских чинов и орденов предоставлять право пользоваться по закону им присвоенными правами, иметь терпение и благосклонное внимание к недостаткам в народных обычаях: время и благоразумие их понемногу исправят, а хорошие поощрят.

Такою человеколюбивою системою народ избавится от нынешней тяжкой тоски, от ожидания в будущем нужды и угнетения, от ежеминутно выходящих из глубины сердца вздохов с молитвою:

– О Боже, что будет с нашим потомством! Избави нас от тяжкого жребия, нас постигшего!

Чем больше правительство будет к ним справедливее и внимательнее, тем больше упрочит себя в мусульманском мире, иначе быть не может47.

Кто не знает и кому не понятно, что малейшие действия правительства, каковы бы они ни были (хорошие или дурные), сильно действуют на покоренные народы: они их взвешивают и делают из них заключение о своем будущем. Равно и то, что всякий народ любит и желает жить на своей земле, своею национальностью независимо от другого.

Но, вместе с тем, покорившись обстоятельствам, он, разумеется, как человек, выбирает из двух зол лучшее.

На этом основании благо России и ей поданных мусульман требует мною указанной системы.

Иначе же правительство восстановит против себя своих многочисленных мусульман, которые, желая избавиться от тяжкой зависимости, на место того, чтобы им напасть на опасного врага России, бросятся в его объятия.

Помимо этих воспоминаний, генерал оставил еще некоторые, переписанные им документы, из которых иные не лишены также известного исторического значения.

Здесь мы печатаем письмо начальнику главного штаба кавказской армии А. П. Карцеву, видному представителю русской власти и боевому генералу, с которым Мусса Кун-духов был связан многолетней дружбой еще со школьной скамьи в военном училище и к которому относился с симпатией и доверием. Письмо это послано вместе с ранее составленной запиской, также нами здесь воспроизводимой, где ген. Кундухов в общих чертах излагает свои взгляды на положение горцев.

Печатаемые документы лишний раз освещают кипучую и честную деятельность искреннего патриота, который, прежде чем решиться на окончательный разрыв с русской властью, испробовал все средства, чтобы помочь судьбе горских народов и улучшить их положение. Не его видна, если ходатайства эти не дали в условиях российской действительности никаких результатов, благотворных для края, после чего он и покинул Россию, отказавшись от всех многолетних трудов и личных достижений своей блестящей карьеры русского генерала.

Милостивый Государь, Александр Петрович!

В последнее наше свидание Ваше Превосходительство были так обязательны, что позволили мне изложить откровенно мои мысли о настоящем состоянии края.

Прежде всего я считаю долгом выяснить те побуждения, которые ^руководили мной при составлении этой записки.

Вскоре после покорения Восточного Кавказа у горцев Терской и Кубанской областей родились чувства страха и опасения за свою будущность. Всеми ими овладело убеждение, что правительство имеет затаенную мысль породить между ними нищенство и тем совершенно уничтожить их народность и религию.

Следствием такого убеждения было то, что чеченцы, шатоевцы и ичкеринцы возымели намерение в 1860 году снова отложиться и сигналом к восстанию назначили в Чечне убийство, в каком-нибудь из аулов, бывшего в то время начальником чеченского округа полковника Велика. В это самое время последовало и мое назначение начальником Чеченского округа, коим я управлял два с половиной года.

В период моего управления тем округом мне удалось восстановить в нем спокойствие, а также не оставить в округе ни одного абрека. К сожалению же моему, я не мог успеть в главном: убедить туземцев в том, что правительство не стремится к их уничтожению.