Чтение онлайн

И не жалею.

Больше спектакль ничем не запомнился, разве что последующим безудержным пьянством, во время которого я тщетно пытался склонить пианистку к непродолжительному сожительству.

Потоп

В моей биографии наберется с десяток событий, которым я не могу подыскать никакого разумного объяснения. Это маленькие - невзрачные, как я уже однажды писал - чудеса, происходившие в согласии с акаузальным принципом синхронистичности, описанной Юнгом. Иногда речь идет о так называемых совпадениях: однажды, например, мы с дочкой, читая совершенно разные книги, одновременно наткнулись на достаточно редкое слово "драпировка".

Но здесь еще сохраняется какая-то вероятность, отличная от нулевой.

А вот девять лет назад, когда я заведовал крохотным частным отделением для нервных больных, со мной случилась удивительная, хотя и мелкая, малоинтересная вещь.

Дело было в Сестрорецком Курорте. В моем отделении было больных человека четыре, не больше, наше предприятие катилось к позорному закату. И это при штате в двадцать человек персонала. Все было тихо, лечить этих бедолаг было уже бесполезно, они просто отдыхали в наших полугостиничных палатах. Я сидел в своем кабинетике и всем видом являл полную идиллию: в потертом халате, за старым письменным столом, писал рассказ. За окном был темный мороз, дело шло к полуночи. И вот я написал рассказ, и он, как я помню, очень мне самому понравился. Я, как положено, припомнил молодого Булгакова, возбудился и в награду решил выпить винца.

Когда я выпил винцо, мне захотелось в местный бар.

Я оделся, пожелал дежурной сестре удачи, и вышел из корпуса. Снег сверкал. Бар находился в полукилометре, я дошел, хотя сегодня, в здравом уме, ни за какие коврижки не стал бы этого делать - такой там был гадюшник.

Я уселся за столик, заказал много всякого, быстро пришел в еще более прекраснодушное состояние и стал наблюдать за тремя девицами, которые нелепо и неуклюже ломались на островках цветомузыки. Они так ужасно изгибались, что я решил предупредить их о возможных осложнениях для позвоночника. Мною двигал врачебный долг, но потом стало двигать нечто иное. В общем, все это было зря: девушки оказались местными проститутками, и следующее, что я помню, был я сам, стоящий на снегу под фонарем, без верхней одежды, объясняющийся с какими-то громилами - их сутенерами. Они собирались меня бить. Но как-то обошлось, и я побежал в корпус.

Утром я проснулся не в кабинете, а в ординаторской.

Я вскочил и бросился к себе.

Мой кабинет был залит водой. Я до сих пор не знаю, откуда она взялась. Кран был завернут. Все посудные емкости пусты и сухи. Форточка притиснута. С потолка не текло. Трубы были целы. А дверь заперта, и ключ был у меня одного. Но вода стояла везде - на столе, на полу, на стульях, на несчастном раскисшем рассказе. Она была на деньгах, которые валялись, как попало. На диване. Повсюду.

Даже если допустить, что я, будучи в беспамятстве, зачем-то зашел в кабинет и учинил это свинство, должны были остаться следы. Вода в посуде, еще что-нибудь. Но этого не было, да и зачем бы мне, даже пьяному, все это поливать. Возможно, я тушил огонь, но где окурки, где пепел, где пятна?

Особо замечаю, что это была именно вода, а не что другое.

Все утро я проползал с тряпкой.

И вот уже прошло много лет, а я так и не знаю, что произошло.

Потом со мною еще раз случилось нечто подобное, этакий водяной полтергейст, тоже необъяснимый, но с гораздо меньшим размахом.

Просто Так

Вот еще воспоминание из больничной жизни. Такое у меня было лишь однажды.

Я дежурил, и в три часа ночи меня вызвали в приемник.

– Что случилось?
– спросил я уныло и злобно, спросонок.

– Ой, не знаем, - последовал раздраженный ответ.
– Спускайтесь и сами смотрите.

Ну, раз не знаем - зовем невропатолога, это известная практика.

Я послушно застегнулся и потрусил вниз.

В приемнике сидел мужик лет сорока. Такой простенький, абсолютно трезвый, без признаков психоза и очевидного идиотизма. Ну, пришибленный малость, но больше ничего.

– Что случилось?
– спросил я у него.

– Да ничего, - пожал плечами мужик.

Я вздохнул и сел. Предстояло тоскливое разбирательство.

В ходе этого разбирательства выяснилось, что он ПРОСТО пришел в больницу. В три часа ночи.

– Вы бомж?
– спросил я.

– Нет.

– Вас выгнала жена?

– Нет.

– Вам хочется поговорить с кем-нибудь?

– Нет.

Он просто пришел.

Террор

Что я все тут вспоминаю!

Ведь больничная жизнь не замирает, есть и свежие новости.

Буквально на днях в одной больничке, но не в моей, потому что больничек у меня больше нет, произошло вот что.

В реанимации лежал человек. Ну, лежал себе - и хорошо, и правильно.

Привязанный потуже, с парой капельниц, катетером и при утке.

И вдруг он взбесился. Он, как оказалось, был шизофреник, но этого-то никто и не понимал.

Разорвал свои путы, выпихнул утку, выдрал иглы с катетером и дал по морде медсестре. Окно разбил, естественно.

Потом стал хвататься за металлические предметы - ножницы и корнцанги.

И, наконец, захватил заложников, благо кроме него в палате было еще трое. Он угрожал их убить. Женщину он отпустил. Она попросила слезно, и он заорал: "Пошла на хер отсюда!"

Он рассчитывал на оставшихся - дескать, хватит ему. Но здесь он жестоко просчитался, потому что это были трупы.

Уголок Дурова

Эта коротенькая история для любителей животных рассказана моим тестем и записана с его слов.

Жил-был один человек. Однажды он, проснувшись, в который раз почувствовал себя настолько плохо, что хоть в петлю. И так было уже не первый день, но прежде он лечился, а теперь лечиться было уже нечем и не на что. Дело происходило в 1978 году, когда бутылка водки стоила 4-5 рублей; у человека же того не было и пяти копеек.

И вот он лежит и прикидывает, что ему лучше сделать: сигануть в окошко сразу или немного помучиться.

Наш человек, как образцовый носитель национального сознания красноармеец Сухов, предпочитает, конечно, помучиться.

И вдруг раздается звонок.

Человек этот кое-как встал и пошел к двери, рассчитывая увидеть за ней Оголодавшую Смерть, о визите которой он заранее решил не печалиться. Но на пороге оказалась не Смерть, а соседская бабушка, немножко похожая на нее чисто внешне, но не такая бесповоротно страшная.