Чтение онлайн

– Я не поеду, – не задумываясь, ответила Мэн-кэ.

Одно упоминание о «Новом мире» вызывало у нее неприятное воспоминание: как-то вскоре после приезда в Шанхай она с подругами по училищу отправилась в «Новый мир» погулять, и там над ними насмехались какие-то распутники.

Смекнув, в чем дело, Сяо-сун едва заметно улыбнулся, сел в кресло и стал листать книгу, всем своим видом показывая, что тоже не собирается идти. Сестра снова хотела позвать Мэн-кэ, но мисс Ян уже направилась к двери, увлекая за собой упирающегося Тань Мина.

– Ладно, пошли! Их все равно не вытащишь! Позовем этого «соню», Чжу Чэна.

За Мэн-кэ пришел старший двоюродный брат, но она уже поднялась к себе.

Внизу резко засигналил автомобиль, возвещая, что все уехали.

Тоска охватила Мэн-кэ. Она сбросила халат и вышла на террасу подышать воздухом. Время было раннее, луна еще не взошла, прямо над головой мерцала холодным светом Ткачиха. Млечный Путь смутно белел на фоне темного неба.

Легкий ветерок трепал волосы Мэн-кэ. Глубокая ночная тишина усилила ее грусть. Она понурила голову и прислонилась к каменным перилам.

Неслышными шагами к Мэн-кэ подошел Сяо-сун.

– Простудишься, сестрица! – Он легонько коснулся ее плеча.

При слабом свете звезд брат заметил, как в ее черных глазах сверкнули блестящие, чистые, как кристалл, слезы.

Девушка обернулась, лицо ее озарилось улыбкой.

Рука об руку они вошли в дом.

Сидя на низенькой скамеечке, Сяо-сун наблюдал, как Мэн-кэ надевает халат. Из-под короткой нижней юбки из черного шелка виднелись стройные ноги, сквозь тонкие шелковые чулки просвечивало нежное белое тело. Взгляд Сяо-суна был прикован к ее ногам.

Сяо-сун пожалел, что предложил ей теплее одеться – широкий халат совершенно скрыл изгиб девичьей талии. Сяо-сун решительно не одобрял нынешнюю женскую моду: халаты должны облегать фигуру.

– Ты как-то странно на меня смотришь! – заметила Мэн-кэ.

– Может, сходим в кино, сестрица? В «Гарделе» сегодня идет «Дама с камелиями»…

Три гола назад Мэн-кэ читала перевод этого произведения и, как ей теперь казалось, по глупости проливала слезы. Ей захотелось посмотреть этот фильм. Она обрадовалась и заторопила Сяо-суна.

На лестнице Мэн-кэ вдруг услышала плач Ли-ли. Она побежала к ней и увидела там жену двоюродного брата с покрасневшими глазами. Та по-видимому плакала, а Ли-ли лежала на кровати и кричала, дрыгая ручками и ножками.

При виде Мэн-кэ жена брата обняла ребенка и сказала, что у Ли-ли болит живот. Ли-ли притихла было на руках у матери, но затем снова раскапризничалась и принялась колотить ее в грудь кулачками.

Мэн-кэ предложила жене двоюродного брата пойти в кино, но та отказалась под предлогом, что нянька ушла и не на кого оставить ребенка.

Мэн-кэ пошла разыскивать Я-наня, но слуга сказал, что он ушел сразу после ужина.

Пришлось идти в кино вдвоем с Сяо-суном. Они отправились в гараж «Летающий Феникс» и взяли машину.

Они немного опоздали, сеанс уже начался. Сяо-сун достал карманный электрический фонарик, и при его свете они пробрались в боковую ложу, с самого края.

Усадив Мэн-кэ. Сяо-сун придвинул вплотную к ней мягкий стул и сел. В этот момент на экране появился какой-то толстяк в халате. Он летел в самолете; сначала внизу промелькнуло море, потом проплыли горы, и, наконец, самолет стал кружиться над городом.

Мэн-кэ недоумевала: что это такое?

Сяо-сун наклонился к ней и шепнул на ухо:

– Фильм еще не начался.

Мэн-кэ вовсе не хотелось смотреть на толстяка. Она стала оглядываться в поисках чего-нибудь интересного. Сквозь голубой тюлевый занавес на возвышении, где расположился оркестр, струился мягкий электрический свет. На балконе и в партере смутно виднелись плотные ряды годов. Из соседней ложи доносился густой аромат духов. Сидевший сзади мужчина сопел и притопывал ногой в такт оркестру.

Когда же наконец на экране появилась каменная лестница и на ней – женщина в длинной черной юбке, Мэн-кэ больше не отрывала глаз от экрана: она вспоминала прочитанную книгу, забыв, что перед ней артистка, и вместе с ней переживала ее горе, будто собственное.

Временами, чувствуя на себе пристальный взгляд брата, она шептала:

– Как трогательно! Ты только посмотри!

– Да, и в самом деле трогательно! – отвечал он.

Мэн-кэ и в голову не приходило, какой смысл вкладывал он в эти слова.

Вдруг в самый, как ей казалось, интересный момент оркестр умолк, и в зале стало ослепительно светло. Начался антракт.

Сяо-сун опросил, не желает ли она выпить кофе. Она покачала головой. В ее воображении мелькали тонкие брови, большие глаза, стройная талия, горькая усмешка…

Протиснувшись сквозь толпу в фойе, Сяо-сун вышел наружу проветриться – духота в зале его утомила. К его возбуждению прибавилась тревога: он понимал, что развязностью можно испортить все дело, тем более если девушке не свойственно кокетство.

В буфете толпилось множество людей, особенно там, где продавались засахаренные фрукты и сигареты.

Некоторые мужчины вскакивали из-за столиков, делая вид, будто ищут друзей. На самом же деле они просто старались разглядеть стройную женскую фигурку.

Пожилые дамы, придвинувшись друг к другу, шепотом высказывали критические замечания о туалетах сидящих поблизости женщин и исподлобья поглядывали на интересных мужчин. Некоторые женщины пудрились, глядя в зеркальце, или поправляли волосы, коротко подстриженные на висках.