Чтение онлайн

— Я был в парке. Я сделал рисунок…

Кривошеев стоял, повернувшись к Брюкнеру спиной, широко расставив толстые ноги и сложив руки кренделем на груди. Его окружала верная свора, человек пять из младших классов, которые ни на шаг не отставали от своего предводителя. Напротив Максима стоял Сенька Коромыслин. Патрик его не видел. Он лишь чувствовал его присутствие.

— Что ты сделаешь нам, Коромысло? А? Давай, мы ждем! — продолжал задирать Сеньку Кривой.

То, что произошло дальше, Патрик видел сзади, поэтому не разглядел подробностей.

Коромысло в два шага подскочил к Кривому и ткнул его коленом в живот. От неожиданности Макс не успел парировать удар и согнулся от боли. Коромысло, не дожидаясь ответной реакции от своры кривошеевских пустобрехов, положил еще три удара коленом в разведанное место. Максим начал хватать ртом воздух, слезы выплеснулись из глаз, и он упал на колени перед обидчиком. Коромысло впечатал согнутый локоть в спину Кривошеева и, подхватив Максима под мышки, приподнял его, оборотив к своре приспешников.

— Проваливайте, шакалы, иначе я ему шею сломаю! — тихо пообещал Сенька.

Но его услышали. Вид побитого предводителя внушил волчатам такой ужас, что они поспешили ретироваться с театра военных действий.

Коромысло выпустил Максима, и тот упал на пол.

— Запомни, Кривой, Патрик — мой друг. — Коромысло упер палец в Брюкнера, сидящего рядом. — Он не хочет быть «Малевичем», не хочет быть в твоей банде. Он не хочет стать членом Клуба. Он имел тебя и плевал на тебя! И если я еще раз увижу тебя ближе чем за пять метров от него, то убью. Ты меня понял?

Кривошеев давился слезами, пытаясь вдохнуть, но воздух не желал попадать в его легкие.

Коромыслин наклонился над Максимом, взял его за волосы и вздернул голову так, чтобы мутные от боли глаза врага встретились с его спокойным взглядом.

— Ты меня понял? — повторил он.

Кривой кивнул, не в силах выдавить из себя ни слова, и спасительный воздух наконец попал в легкие. Он тяжело задышал, корчась от боли, что крутилась в его животе.

Сенька выпустил его голову, распрямился и подошел к Патрику. Он помог другу подняться, собрать рассыпавшийся рюкзак и подставил плечо. Не обращая никакого внимания на Кривошеева, мальчишки удалились.

— Больше он тебя не будет трогать, — сказал Коромысло, когда они добрались до школьной рекреации, где стояли диваны, виртуальные кабинки и беседки для разговоров с глазу на глаз. В одной из таких беседок и спрятались друзья.

— Чего он обозлился? Я не понимаю? Зачем?! — запричитал Патрик. — Я был в парке! Я сделал рисунок! Что ему еще надо?!

— В каком парке? — недоверчиво уставился на Брюкнера Коромысло.

— В парке Победы, — устало ответил Патрик, наблюдая за физиономией друга.

— И когда же ты там был, позволь полюбопытствовать?

— Три дня назад. Вечером. Я сделал рисунок там, где мне показал Кривой. Потом я должен был спрятаться в парке и провести там всю ночь, но у меня не получилось. Потому что… — Патрик вспомнил человека с красным шейным платком, встречу его с незнакомцем на пустынной аллее, исчезновение незнакомца — события, которые напугали его и пробудили любопытство.

— Ты не был в парке, — осторожно сказал Сенька.

— Как это не был?! — удивился Патрик. — Я был в парке! Я сделал рисунок. Что ты мне рассказываешь? Там, в парке, я видел двух странных людей. Один из них пропал. А за вторым я решил проследить, потому и не просидел всю ночь, как договаривались с Кривым. А потом я попал в полицию. И прокуковал там до утра, пока родители не приехали.

— Патрик! — Коромысло схватил Брюкнера за плечи и сильно встряхнул. — Ты слышишь меня, ты не был в парке. Ты там не был!

Патрик насмешливо посмотрел на друга, думая, что тот решил подшутить. Он хотел сказать Коромыслу, что шутка неудачная, но глаза Сеньки были строгими и серьезными. В них не было ни намека на розыгрыш. Патрик понял, что Коромыслин говорил серьезно, но ведь этого не могло быть! Он был в ту ночь в парке. Он нарисовал девочку. Он сделал голографию с рисунка. Он следил за красным шейным платком, а потом попал в полицию. Всё это было!

— Что ты такое говоришь? — спросил Патрик. — Я там был! Я помню это.

— Ты хотел пойти в парк. Ты даже договорился со мной, чтобы я прикрыл тебя перед родителями. И я, как договаривались, заехал к тебе домой в районе девяти, чтобы сообщить им о том, что ты проведешь эту ночь у меня. Это было по меньшей мере глупо. Потому что ты был дома. Ты встретил меня на пороге.

Патрик раскрыл рот от изумления. Этого не могло быть! Это чертовщина какая-то!

— Ты сказал, что не решился пойти в парк, что ты внял моим доводам, что я был прав, когда говорил, что быть такими, как все, не велика заслуга. Что Клуб это не то место, куда надо стремиться попасть.

— Этого не может быть! — снова пробормотал Патрик.

— Потом ты хотел показать мне свой новый рисунок, — невозмутимо продолжал Сенька, — который ты сделал перед моим приходом. Мы прошли к тебе в комнату. И ты мне его показал. Ты нарисовал девчонку. Красивую, надо сказать, с голыми ногами. Она сидела, обняв коленки, и плакала. Мне очень понравился рисунок. О чем я тебе и сказал.

— Нет! Нет… Я был в парке! — бормотал как заведенный Патрик.

— Ты попросил меня забрать этот рисунок. Я так и не понял, почему. Но послушался. Вот, посмотри!

Коромысло раскрыл магнитные зажимы рюкзака и достал папку с рисунками. Сенька всегда таскал эту папку с собой. Он, как и Брюкнер, любил рисовать. Вытащив из папки лист плотной бумаги, он протянул его Патрику. Тот взял лист дрожащими руками и увидел на нем свой рисунок, который он сделал на кабине лифта. Но это было невозможно! Рисунок никак не мог оказаться на листе бумаге. Он был меньше, чем тот, который остался на лифте, но даже в самых тонких линиях и деталях повторял картинку-граффити. Утраченная мечта вернулась, хотя это и было невероятно. Патрик вглядывался в рисунок, и чем больше смотрел, тем больше убеждался в том, что рисунок сделан им, только он никогда не рисовал его. Это за километр воняло абсурдом!