Мэр
Шрифт:
– Зоя Ивановна, я что-то не пойму, а кто ж тогда виноват?
Все замерли, а прокурор напрягся и непроизвольно сжал край стола – так, что тот заскрипел.
– Кто? – Женщина растерянно завертела головой, взирая то на мэра, то на прокурора, то на адвоката. Наконец повернулась к Колтунову, подмяла дрожащую руку и вытянула в сторону судьи: – Да суд и виноват во всем!
Чай
Перерыв пришлось объявлять досрочно.
– Ну, Брагин! Ну, сволочь! – швырнул Колтунов папку на стол. – Подсунул мне потерпевшую!
В дверь кабинета шмыгнула испуганная секретарь суда Анечка.
– Чаю, – мрачно распорядился Колтунов. – Без рома.
– Сейчас, Дмитрий Владимирович.
Хуже всего было то, что свидетелями судейского позора стали депутаты-законодатели.
«Сплетен будет… – поморщился Колтунов. – По всему городу разнесут!» Он бы винил Джунгарова, но тот лишь исполнял «сигнал» сверху: прокурор обязан был делать все, чтобы посадить Лущенко, – достаточно на него улик или нет. А вот Брагин, как профессионал, был виновен по уши.
«Не дай бог следующий потерпевший таким же окажется! – молча принял Колтунов налитую Анечкой чашку с чаем. – Точно на патронах выезжать придется!»
Очная ставка
– Козин Петр Владиленович, пройдите в зал, – пригласил пристав, и Петр Владиленович одернул пиджак и, поглядывая по сторонам, замер в центре.
– Проходите за трибуну, – вежливо пригласил судья. – Представьтесь, пожалуйста.
Козин пожал плечами и прошел, куда показали.
– Ну-у, меня знают в этом городе намного дольше, чем господина временного мэра Лущенко. Я – Петр Владиленович Козин.
– Какое отношение вы имеете к компании «Козерог»? – поинтересовался судья.
Петр Владиленович рассмеялся, пошарил по карманам, вытащил яркую, словно тропическая бабочка, визитку и с явным чувством своего превосходства передал ее через Анечку судье.
– Странный вопрос. Я создал фирму. Я ее акционер. Я ее руководитель.
– Понятно. Считаете ли вы себя потерпевшим от действий подсудимого?
Козин глянул на сидящего за решеткой Лущенко и зло улыбнулся:
– Ну-у… это еще надо разобраться, кто в этом зале потерпевший. Но кровь этот мэ-э-эр нам попортил порядком. Скажу одно: он виновен!
– Понятно, – кивнул судья, – но, тем не менее, следствие признало вас потерпевшим.
– Ну, вам виднее, – разрешил считать себя кем угодно Петр Владиленович.
Колтунов удовлетворенно кивнул:
– Конечно, Петр Владиленович, суду виднее. Итак, в каких отношениях вы находитесь с подсудимым?
Козин демонстративно оглядел сидящего за решеткой мэра:
– Отношения? Какие могут быть у нас отношения! Нас дерут, а мы крепчаем!
– Свидетель! – недовольно призвал Козина к порядку судья. – Давайте по существу! Я спрашиваю, есть ли у вас неприязнь к Лущенко или нет?
Козин вспомнил, как сносили его киоски, и понял, что заводится.
– Ну почему же нет? Хотя сейчас он вызывает скорее презрение.
«Тише, Петя, – сам себе сказал он, – ты все им скажешь, не торопись…»
– Он ведь – варяг. Чужак. Подкидыш! – Козин сглотнул. – Тут у нас многие думали, что его Кремль прислал. Думали, хозяин появился! По направлению из высших сфер. Ан нет, вышло – самозванец!
Петр Владиленович обвел глазами замерший зал и улыбнулся. Посыл дошел, и многие были на его стороне. Это чувствовалось.
– Так! Свидетель, осторожнее в выражениях! – запоздало встрял судья. – Я вас предупреждаю, что оскорблять участников процесса недопустимо!
Козин еще раз оглядел вцепившегося в прутья побелевшими пальцами Лущенко, затем – окаменевшего адвоката и, наконец, едва скрывающего ухмылку прокурора Джунгарова. Он презирал их всех. По сути, он был единственным в этом зале мужиком, единственным, кто реально рискует. Ибо, если этот процесс не раздавит мэра, он рикошетом ударит по нему. И Козин, как бы ни повернулось, хотел сказать все, что думает.
– На самом деле я рад. Рад, что можно встретиться лицом к лицу и поговорить наконец. – Он сделал дурашливый поклон. – Уж простите, господин мэр, что я без записи!
Судья застучал по столу:
– Петр Владиленович! Прекратите! Здесь вам суд, а не цирк!
Козин посерьезнел и оперся руками о трибуну. С его точки зрения, клоунами были как раз те, кто изображал из себя правосудие. Но в том, что Лущенко – по закону или без закона – следует покарать, он был уверен.
– Итак, свидетель, ваше отношение понятно, – вздохнул судья. – Теперь, пожалуйста, по существу дела. Обвинение, пожалуйста, допрашивайте!
Игра
Джунгаров подхватил эстафету с готовностью:
– Свидетель, скажите, какой основной вид деятельности у вашего предприятия?
– Странный вопрос, гражданин прокурор, – прищурился бизнесмен.
В зале пошли смешки. Козин явно не хотел уступать. Причем никому! Он так втянулся в игру, которую вовсе не нужно было вести здесь, в суде, что уже не мог сдержаться. Лишь бы излить накопившуюся злость. И прокурор просто попал под руку.
– Вот вы – городская прокуратура, – констатировал Козин. – У вас тоже свой вид деятельности. Так?
В зале снова рассмеялись.
– А с какой это стати вы задаете вопросы? – возмутился Джунгаров.
Козин, привлекая внимание зала, поднял руку:
– А где же вы – прокуратура! – были, когда мои киоски закрыли и Лущенко чуть не заморил наш город голодом?!
Джунгаров опешил: «Ну и дурак! И где его Брагин раскопал?!» Козин не понимал простейшего: если прокурор ответит и начнет защищать свои прежние позиции, он невольно встанет на сторону Лущенко!
– А?! Молчите?! – не понимая, что происходит, рассмеялся Козин. – Правильно! Молчите! А где вы были, когда он тут наводил свои порядки?!