Чтение онлайн

— Нас сейчас мудохать будут… — шепотом сообщил ему Игорь. — Ты уже понял? Короче, как договаривались днем — держимся вместе, прикрываем спины друг друга. Слышь, Командор? Я так думаю, надо сразу, безо всяких базаров, прыгать на них, как только подойдут.

Впившийся глазами в Гуся Командор не ответил — то ли не успел, то ли не пожелал. Отозвался на предложение Игоря Олег:

— Может, подождем, пока они произнесут то, что собирались произнести? Мне думается, у них есть, что нам сообщить. И у меня есть, что сообщить им.

И будто в подтверждение этому по казарме раскатилось особенно громкое восклицание Сани Гуся:

— Слушаем меня внимательно, духи бесплотные! Скажу один раз, кто чего не поймет — его проблемы!..

Саня стоял, широко расставив ноги. Говоря, он то и дело взглядывал по сторонам, но чаще всего смотрел прямо перед собой — на «банду» в углу казармы. И после каждой фразы коротко резал воздух обеими руками с растопыренными пальцами, словно подчеркивая важность сказанного. Из-за света заоконных фонарей казалось, что лицо его пылает, а на плечах лежат золотые генеральские погоны.

Рядовой Мазур помещался чуть поодаль. Полосуя пространство взглядом справа налево и обратно, он все еще крутил в руке ремень с поблескивающей в казарменной полутьме бляхой — мерный круговой полет бляхи сопровождался тяжелым полугулом-полусвистом.

Остальные три деда находились позади Гуся и Мазура. Создавалось такое впечатление, что пятеро старослужащих поставили перед собой задачу расположиться так, чтобы каждый из вытянувшихся у своей койки новобранцев постоянно чувствовал, что кто-то из дедушек на него смотрит.

Происходящее здорово напоминало магический обряд: рядовой Мазур исполнял что-то вроде ритуального танца со священным оружием, позволяя Сане Гусю, напрягая легкие, заклинать духов, чьи призрачно-бледные физиономии плавали вокруг в душном сумраке, а тройка дедов присматривала за спинами главного заклинателя и его телохранителя…

— Короче, вбейте в свои тупые бошки накрепко самое главное — вы здесь никто! — Гусь был заметно пьян, но говорил не спотыкаясь, видимо, заранее продумав речь. — Вы здесь — говно. Самое что ни на есть. Понятно?

Закончив это короткое вступление Саня икнул и перешел к основной части:

— В первую очередь, бойцы, поздравляю вас с началом настоящей службы! С первой ночью в настоящей армии! Ну?

Он выжидающе замолчал. Новобранцы тоже молчали и переглядывались, не вполне понимая, чего от них в данный момент хотят. Один из тех солдат, к кому не подходил рядовой Мазур, тоже проснувшихся, но не вскочивших, а оставшихся лежать на койках, с интересом наблюдая за происходящим, — выпростал из-под одеяла голую ногу и пнул под зад ближайшего новобранца.

— Троекратное «ура», задрыга! — милостиво подсказал он.

— Ура… — вякнул дернувшийся от удара новобранец. — Ура…

— Ура… Ура… — вяло и нестройно поддержали его недавние призывники.

— Благодарю, товарищ младший сержант, — повернулся к подсказчику Саня Гусев.

— Служу… и-э-э-х… — с зевком отозвался мордатый младший сержант и чуть пошевелился на подушке, — России. Валяй, продолжай, Гусь!

— Если кто из вас, духанчиков, — продолжил Саня, — зомбоящика насмотрелся и думает, что в нынешней армии все по Уставу, что с неуставщиной теперь строго и что прокуроры по первому же вызову в часть мчатся на вертолетах — он сильно ошибается. Неуставщина — она есть и будет. Потому что, — он наставительно ткнул в потолок указательным пальцем, — не будет неуставщины, не будет и нашей российской армии, вот так!.. Не, ну, может быть, в каких-то частях журналисты с проверяющими из прокуратуры и табунятся, — сделал допущение, презрительно скривившись, Гусь, — но в нашей части такого нет. В нашей части, слава богу, все нормалек, все как надо!

Надо заметить, это жизнерадостное известие взрыв радостных восклицаний у новобранцев не вызвало. Напротив, кто-то из них уныло и маловнятно пробормотал что-то вроде: «Охренеть, как весело!»

— Чё ты сказал, урод? — двинулся было к смельчаку, крутанув ремень сильнее, рядовой Мазур, но Гусь остановил его:

— Погоди, погоди, братух, парни еще не секут… Объясняю по порядку! — возвысил он голос. — Вы еще не забыли, духи, что вы здесь говно? Если забыли, напоминаю: вы — говно! Почему? Потому что ни хера не приучены к армейской дисциплине и вообще в службе не шарите. Вас еще полгода надо во все дыры долбить, чтобы вы соображать начали, как следует! А кто этим будет заниматься? Шакалы? То есть… офицерский состав? А оно им надо? Круглый год ходить за вами, гавриками, сопли вам подтирать, день и ночь талдычить одно и то же — это не то, что шакал… нормальный человек не выдержит. Поэтому среди них дураков нет. Все люди разумные и адекватные. Сами живут и другим жить дают — наш комполка других не держит. Говорят, до него, до Сам Самыча нашего, в части еще бывали шакалы идейные… — Гусь пренебрежительно пошевелил пальцами. — Ну, те, которые реально думают за год из салажат конкретных универсальных солдат сварганить. А Сам Самыч, как его сюда поставили, быстро им лыжи смазал. Выжил по одному. Ибо не хрена. Не нужны они здесь. Поэтому и получилось так, что вы, салаги, наша проблема.

— Так, — развивал мысль дальше рядовой Саня Гусев. — Служить вы пока не можете. А служить-то надо! И пахать надо! И что получается? Мы — кто уже шарит, что почем, кто все тяготы и лишения приучен переносить — должны за вас, криворуких дебилов, службу нести? И пахать должны за вас? Так, что ли?

Он вдруг отшагнул в сторону и выцепил за ухо очкастого новобранца Шапкина.

— Так, я спрашиваю, водолаз?! — гаркнул Саня в перекосившееся от испуга и боли лицо Шапкина. — Или нет?

— Нет… — едва слышно выдохнул новобранец.

— То-то, — одобрительно кивнул Гусь и затрещиной отправил Шапкина обратно к его койке. Потом кашлянул и заговорил снова, явно стараясь, чтобы его голос звучал по-командирски внушительно:

— Поэтому перед нами, старослужащими, стоит нелегкая, но почетная задача: как можно скорее вылепить из вас, любителей мамашиных пирожков, более-менее пригодных для защиты Отечества воинов! Как можно скорее, — повторил и тут же задал вопрос подавленно молчащей аудитории: — А как можно скорее?

Новобранцы промолчали. За них ответил писклявый Мазур:

— Один удар в печень заменяет трехчасовую лекцию!

— Во! — снова воздел палец к потолку Гусь. — Коротко и ясно.

Он снова подался в сторону и вытянул к себе того же Шапкина, ухватив его уже за другое ухо.

— Боишься? — осведомился Саня, хотя и без этого было видно, какие именно чувства обуревают новобранца Шапкина — его крупно трясло, пухлые щеки раскраснелись, а линзы очков сильно запотели по краям. — Боишься! — сам с собой согласился Гусь. — А бояться не надо! — провозгласил он, отпуская Шапкина со «взлетки» — уже при помощи пинка.