Чтение онлайн

Всё это не имеет смысла на первый взгляд, но на самом деле харатхи получают от перерождения гораздо больше нежели потеряли. Их физическая сила лишь совсем немного уменьшается, зато скорость реакции и ловкость возрастают многократно.

Более того именно после перерождения у харатхи просыпается магический дар. Сила его разница, но магами становятся все.

Живут харатхи приблизительно двести-двести пятьдесят лет. К старости представителей этой расы легко можно спутать с человеком. И только вблизи становятся заметны их основные отличия. Слегка заострённые зубы, чуть заострённые ногти и главное: оранжевые глаза без признака радужки, с вертикальным зрачком.

Задумавшись я и не заметил, как моё тело на автомате прошло почти половину расстояния до Оазиса. Вернув себе контроль над телом я откланился в сторону и стал обходить поселение по дуге. Убедившись, что опасность миновала, я вновь задумался.

Мои размышления были весьма неутешительны и касались специфики моего нового тела. Со скрипом, я был вынужден признать что нежить из меня вышла не очень.

Ни тебе ночного зрения, ни возможности насылать паранормальный страх. Никаких плюшек. Хотя парочка всё-таки есть.

Во-первых в моём худосочном теле теперь скрывалась недюжая сила. Я мог запросто поднимать вес раза в полтора больший, чем обычно. И мне кажется это далеко не предел.

Во-вторых у меня теперь был неограниченный запас сил. Я мог идти хоть пять дней подряд, не делая передышек. Была ещё и возможность бега, напоминающего быструю походку, но он плохо сказывался на теле. Под конец дня в режиме "форсажа", я заметил, что тело начала охватывать знакомая слабость. Та самая, которая предвешает появления пожирателя. Перекусив мясом, которое взял из запасов Арита, я решил прекратить эксперименты с бегом.

Тем не менее все эти плюсы меркнут перед одним жирным минусом: моей заторможенностью. Заторможенностью, как в мыслительной деятельности, так и физической. Медленный и неуклюжий труп.

– Алмапах си караш?!
– резкий возглас выдернул меня из раздумий. За ним тут же последовал лёгкий тычок в плечо. С трудом удержав равновесие, я повернулся на звук.

Рядом со мной будто из под земли появились два всадника.

Оба в плотно подогнанных кожанных доспехах. Вооружены. В руках копья, а к сёдлам приторочены сабля и щит.

На голове у каждого толи чалма толи тюрбан, я в этом не разбираюсь. Лица закрыты. Только глаза сверлят меня требовательным взглядом. Один из них не дождавшись от меня ответа хотел было опять ткнуть в меня тупым концом копья.

– Арггхээ?
– забывшись, я попытался сказать что-нибудь вслух. Сам же судорожно дмал как мне выпутаться из сложившейся ситуации. Наверняка, эти пустынники заметили меня из деревни.

– Чегхо?!
– на ломанном архорском воскликнул всадник. В его голосе явно слышалось раздражение. В этот момент мне в голову и пришло решение.

– Кхе, кхе, акхеее, - нарочито громко кашляя, я сначала снял повязку, а за ней маску.

Надо отдать пустынникам должное, увидев мой внешний вид они отреагировали мгновенно. Оба, одним движением ног, заставили своих коней резко отскочить от меня.

– Фарашан!
– воскликнул тот, что тукал в меня копьём, - ты боленх!

Я кивнул. Второй всадник покосился на меня испыганным взглядом и что нервно спросил у своего напарника. Тот ответил вопросом на вопрос, после чего у них завязался короткий спор. По его итогам, молчавший во время допроса пустынник, пришпорив своего коня, поскакал к деревне.

– Не приблишайся к нашей деревнхе!
– прорычал второй и пригрозил мне копьём. И хотя он контролировал себя лучше, я всё-равно видел, что он боится не меньше своего напарника. Тем не менее, он был полон решимости не пустить меня к деревне.

Показав пустые руки, я стал медленно пятиться от всадника в сторону пустыни. Пустынник не опускал копью до того момента, пока я не скрылся за очередным барханом. Развернув коня он поскакал за своим напарником.

Я же наконец смог спокойно выдохнуть мой расчёт оправдался. Эйримарцы похожене меньше землян боятся всяких заболеваний. Как я и предполагал пустынник предпочёл отогнать меня от деревни. Нет, конечно, он мог и попытаться убить меня, но вероятность этого была меньше. Ведь тогда он мог запросто подхватить от меня неизвестное "заболевание". В общем хорошо то, что хорошо кончается.

Последующие несколько дней, я избегал всяких встреч с пустынниками, обходя все их поселения по широкой дуге. Почти всё складывалось хорошо и только одно продолжало беспокить меня.

Странный голод. Даже когда я, давясь, запихал в себяпоследний кусок мяса, он не утих. Пока ещё слабый, он час за часом становился всё сильнее. Сущность пожирателя стала ворочаться внутри меня.

Уже совсем вскоре на горизонте должен был показаться край пустыни. Тогда всё и произошло.

Справа от меня песок будто взорвался. Опадая песок открыл вооружённого человека одетого в костюм 'пустынного ниндзя'. Не успел я толком осознать эту мысль, как человек бросился на меня.

В последний момент, я безуспешно пытался закрыться от удара кинжалом. С лёгкостью поменяв направление удара, "ниндзя" вонзил сталь мне в бок.

Понимая, что в честном бою с этим головорезом мне не справится, я сделал вид, что смертельно ранен. Захрипел и стал заваливаться на бок.

Резким движением неизвестный выдернул кинжал. Я в этот момент повалился на землю. Тем не менее разбойник нанёс ещё несколько ударов мне в живот и только после этого успокоился.

Наклонившись ко мне, он быстрыми увренными движениями стал обшаривать мой труп. Я лежал без движения и старался не отсвечивать.

Я рассчитывал пролежать всю процедуру не двигаясь, а после того как разбойник уйдет, продолжить путь. Да вещей жалко, но жизнь, хотя какая у меня жизнь, так существование, мне дороже.

Уже с первой минуты мой план полетел в тартарары. Резко скрутивший живот голод заставил пожирателя проснуться.

Грабитель даже не успел удивиться, когда моё бездыханное тело с кинжалом в боку, неожиданно схватило его. Зубы вцепились в чужую плоть и начали рвать её на части.

Некоторое время бандит пытался сопротивляться, но силы были неравны. Пожиратель ни в какую не хотел отпускать свою добычу. Наблюдая за трапезой из глубин сознания, я не чувствовал ничего кроме отвращения. В конце концов, я не выдержал и провалился в забытье.