Чтение онлайн

Между тем Володя отсмеялся и сказал нечто такое, от чего у Артема вытянулось бы лицо, будь он в теле.

– Это ты, дурилка, на полу цементном стоишь. Да и то лишь по одной единственной причине: ты сам воображаешь, будто это так. А я, между прочим, на травке лежу, возле речки, восходом солнца любуюсь. Тихо здесь, хорошо, ни единой души вокруг. Только ты вот приперся зачем-то.

– Это как?

– Да кто ж его знает? Только твое окружение здесь зависит от тебя. Как представишь себе, так и будет. Понял, да?

Артем раскрыл рот, но забыл, что хотел спросить. Так и стоял с открытым ртом.

– Ты рот-то закрой, – глянул на него Володя недовольно, – все равно это все ненастоящее, обман один – фикция. Сначала кажется, что настоящее, а потом присмотришься и понимаешь – не-а, иллюзия. Но удобная штука, спору нет. Так что здесь кто где. Многие в своих мирах. Правда они очень маленькие. Скажем, речка от меня в паре метров, но мне до нее не дойти. Пробовал – бесполезно. Делаю шаг и выхожу в отстойник. Понял, да?

– Не, не понял, но интересно, – протянул Артем, обдумывая сказанное. – А дальше что?

– Кто бы мне об этом сказал! – хмыкнул Володя. – Болтают разное, только вот никто ничего не знает – сплошные фантазии. Вижу только, что некоторые исчезают куда-то иногда. Некоторые потом опять появляются, другие – нет. Понял, да, дурилка?

– Сам ты дурилка, – не выдержал Артем, – понял, да?

– Да ты чего? – удивился Володя. – Обиделся, что ли? Это ж просто присказка у меня такая. Не к тебе конкретно? Понял, да?

– Ладно, замяли, – Артем уже пожалел, что передразнил нового знакомого. И тут же спросил про другое, переводя тему:

– Слушай, Володя, а ты что, различаешь, кто здесь кто? Все одинаковые как однояйцевые близнецы.

Тот лишь пожал плечами – мол, не могу объяснить. Потом все же снизошел:

– Сначала не различал, а потом как-то присмотрелся, под другим углом, что ли. И становится видна аура. Так вот, Артем, я тебе скажу как я вижу: ни у кого здесь нет ни одной одинаковой ауры. Объяснить не могу, – тут же добавил он, – вижу и все. Понял, да? Причем, разные они не только цветом, но и формой и еще как бы, вибрацией, что ли, или пульсацией. И еще чем-то, чему у меня названия нет.

Артем попытался присмотреться, но никаких аур ни у кого, в том числе, у самого Володи, не увидел. Спросил:

– А у меня какая?

Володя глянул на него как-то искоса, вытянул шею, покачал головой, открыл рот и… опять его закрыл.

– Ты чего? – не понял Артем.

Тот еще раз внимательно оглядел Артема и сказал:

– Нет у тебя ауры. Вообще никакой. Понял, да? Первый раз такое здесь вижу, между прочим.

Потом еще подумал и рассудительно добавил:

– Ну или, как вариант – аура у тебя есть, но мне не видна. Такое тоже случается, – и помолчав, неуверенно добавил, – наверное.

Артем прикинул так и этак, но решил, что пока этой фигней он себе голову забивать не будет. Нет смысла при отсутствии любой информации по аурам. Неизвестно вот, хорошо это или плохо, что у него нет (или Володе не видна) аура? Он не знает. И Володя, похоже, не знает. Вывод? – Нечего и думать об этом.

– Слушай, Володя, я чего хотел у тебя спросить-то, – Артем вдруг вспомнил, зачем он вообще подошел, – а кто сюда попадает? Ну, рай, понятно, ад там… А здесь ведь все неверующие, так? Но и на ад, вроде, не похоже, как его обычно описывали.

Володя лишь утвердительно кивнул, а потом ответил:

– Могу сказать, как я это для себя понимаю. Понял, да? Думаю, сюда попадают неверующие в Бога грешники, которые неким образом искупили свой грех собственной смертью – несправедливо убитые, к примеру, или обманом склоненные к самоубийству. Или, скажем, тяжкими скорбями и мучительными страданиями. А также, похоже, те, кто не имел возможности уверовать в Бога, как сказал тут один – по причинам от них напрямую не зависящим и, что тоже важно, не имеющие за собой сознательных тяжких грехов.

Он помолчал и продолжил:

–Вот, например ты. Ты ведь из СССР, верно?

Артем кивнул.

– Воспитывался в безбожии, да? Все вокруг уверяли, что Бог – это сказка для малограмотных старушек и т.д., так?

Артем вновь кивнул, соглашаясь.

–Убил, наверняка, случайно или защищаясь и не собираясь никого убивать, верно?

– Верно, – вырвалось у Артема.

– Плюс ко всему, наверняка, – добавил Володя, – приговор к расстрелу был признан здесь несправедливым.

– Да, дознавательница так сказала.

– Ну, вот тебе и ответ на твой вопрос. Понял, да?

Артем задумался, хотел еще уточнить, но тут его что-то такое подхватило, типа вихря, закружило, и он вновь оказался в кабинете начальницы Марины Сергеевны.

***

Та, как и в предыдущий раз, что-то печатала на машинке «Эрика», поглядывая в лежащий рядом документ. Ему лишь кивнула и указала на табурет, мол – посиди пока. Делать нечего, Артем уселся и стал молча ждать.

Наконец Марина Сергеевна громко поставила точку, вздохнула и подняла на него глаза. Артем увидел, какие они уставшие, и ему стало жалко эту тетку, сидящую здесь постоянно и, возможно, света белого не видящую из-за кучи работы или просто из-за того, что выйти ей из этого кабинета нельзя. Непонятно, откуда возникла такая мысль, но кто знает их местные правила?

– В общем, так, – сказала начальница, – Высший суд принял в отношении тебя следующее определение.

И она зачитала с той самой бумажки, с которой печатала, сокращая по ходу чтения:

– Признать виновным в грехе безбожия, убийства четырех человек и любодеяния.

Она вновь подняла глаза на Артема и пристально уставилась на него. Тот почувствовал себя букашкой, на которую сейчас безжалостно наступят каблуком казенного сапога и раздавят, даже не заметив.

После затянувшейся паузы Марина Сергеевна продолжила: