Мерзкая семерка

Крепость Ракатолл, двадцать третий день осады. За семь часов до того, как все полетело в тартарары.

Перед крепостными стенами, чуть дальше дистанции полета стрелы, в землю вбили пятьдесят один деревянный столб. Перед закатом у каждого установили полыхающую жаровню, чтобы предстоящее изуверство видели обе стороны.

Захваченную знать раздели догола и пинками и криками выгнали из загонов, а потом привязали к столбам, и за этим беспомощно наблюдали их подданные, трясясь от страха за осыпающимися стенами крепости.

Через пять лет войны Черная Герран наконец-то загнала последние королевские семьи Эссорана и остатки их армий в Ракатолл и горела желанием продемонстрировать все ужасы, которые для них уготовила. Мятежники, изгои, бандиты, наемники и монстры, из которых состояла ее армия, в той же степени жаждали посмотреть на мучения своих угнетателей.

Черная Герран, повелительница демонов, генерал и верховный главнокомандующий, оглядела свою армию и улыбнулась, когда все, на кого упал ее взгляд, потупились. Какими бы они ни были устрашающими, всегда полезно напомнить, что она куда опаснее. Они толкались, распихивали друг друга и обзывали, но не смели обнажить оружие. Лишь проникающий до мозга костей ужас перед ней сплачивал ее воинство.

Она стояла рядом с двумя капитанами, а тридцать тысяч жаждущих крови людей и чудовищ внимательно наблюдали за пленниками, пытающимися разорвать путы. Из рук в руки переходили монеты – ставки на то, кто продержится дольше.

Черная Герран провела унизанными драгоценностями пальцами по коротким волосам с рыжими кончиками и посмотрела на своего белокурого любовника, который отказался делать ставки.

– Ну что же ты, Амадден, – сказала она. – Обычно ты не так щепетилен. Может, все-таки выберешь кого-нибудь из благородных господ и сделаешь ставку вместе со мной?

Воин нахмурился и смахнул грязное пятнышко со сверкающего нагрудного доспеха.

– Большинство из них порочны, но некоторые храбро сражались за то, во что верят.

– Какой же ты все-таки напыщенный, – сказала Мейвен, старшая сестра Амаддена.

Копну ее длинных темных волос трепал ветер. Она была сильным некромантом и правой рукой Черной Герран, то есть куда более важным человеком для генерала, чем ее брат, всего лишь согревающий постель. Уж конечно, она это знала. Она отодвинула брата и бросила золотую монету в открытую ладонь Черной Герран. А потом указала на тощего мужчину в центре шеренги:

– Выбираю вон того. Он бережет силы, вместо того чтобы выть и дергаться. Он умрет достойно.

– Тогда я поставлю на крайнего слева, – отозвалась Черная Герран, выбрав наугад.

И ночное празднество началось.

Как только солнце скрылось за горизонтом, демоницы-тени по призыву генерала выскользнули из трещин в земле и стеклись к ногам пленников. В мерцающем свете костров армия смотрела, как к деревянным шестам поднимается жидкая тьма, как у тьмы вырастают острые зубы и когти. И когда демоны начали пожирать жертв, солдаты радостно взревели, а их прежние хозяева заорали, надрывая глотки. Демоны начали с пальцев ног и медленно прогрызали путь наверх, сдирая кожу и жир, прежде чем впиться в мышцы и кости.

Грейс, младшая сестра двух ближайших помощников Черной Герран, протиснулась сквозь ликующую толпу к брату и сестре. В одной руке она несла тарелку с сыром и закусками, а другой прижимала к себе потрепанную тряпичную лошадку с одним глазом. У Грейс были золотистые волосы, и ее красота бросалась в глаза, несмотря на простое платье, заляпанное сажей. Ни один прожженный убийца из армии не осмелился даже взглянуть на нее, опасаясь, что черная магия Мейвен вырвет глаза обидчика из орбит.

– Вы забыли поесть, глупыши, – неодобрительно сказала Грейс. – Вам нужно поддерживать силы, чтобы сражаться с врагами.

Амадден засопел и подвинулся так, чтобы загородить ей вид на крепость и происходящие там зверства.

– Я же велел тебе оставаться внутри шатра.

Мейвен закатила глаза.

– Я попросила ее принести нам поесть. Хватит над ней трястись, Грейс живет в этом мире и способна перенести вид крови.

Лицо ее брата вспыхнуло от злости, и он потянулся к горлу старшей сестры. Но тут Грейс сунула в протянутую руку тарелку.

Мейвен ухмыльнулась, зная, что Амадден никогда и пальцем ее не тронул бы на глазах у младшей сестры. Он не пережил бы, если бы Грейс перестала его обожать. Хотя они постоянно спорили о том, что лучше для Грейс, оба готовы были скорее отдать жизнь, чем позволить кому-то ее обидеть, и отнять жизнь у всякого, кто попытается.

Некромантка подбодрила криком стонущих пленных и улыбнулась, немигающим взглядом наблюдая за казнью.

Амадден посмотрел на сестру, и его лицо скривилось от отвращения. Его рука на рукояти меча, висящего в ножнах на поясе, дернулась.

– Если бы не любовь к тебе Грейс… – пробормотал он сквозь стиснутые зубы.

Грейс равнодушно окинула взглядом жуткую сцену – пожираемых заживо людей, а потом снова оживилась, посмотрев на Черную Герран.

– И ты тоже поешь. Держать такую армию в узде наверняка утомительно.

Черная Герран вздохнула. Грейс всегда удавалось видеть самую суть. Черная Герран так устала от постоянных склок, требующих ее вмешательства, чтобы солдаты не поубивали друг друга. Если бандиты или мятежники не дрались из-за идейных разногласий или золота, то великаны пытались сожрать орков, а эгоистичные капитаны еще хуже – каждый лелеял собственные планы. Черная Герран знала, что если сейчас уйдет и бросит их на произвол судьбы, то не пройдет и часа, как они перережут друг другу глотки, Амадден и Мейвен в том числе.