Месма
Шрифт:
– Ну и как? – заинтересованно спросила Галя, наклоняясь над сидящим Виталием.
– Классно! – с неподдельным восхищением воскликнул молодой человек. – Слушай, Галк, я и раньше знал, что у тебя талант рисовальщика, но теперь вижу, что это очень серьезно! А не пойти ли тебе в художественное училище?..Такие в Москве тоже есть.
– Нет, в училище я не пойду, - слегка насупилась Галя.
– А почему? Из тебя сделали бы настоящего профессионала!
– Понимаешь, Виталик, для меня важно не только – как рисовать, но и что рисовать! Я рисую то, что хочу сама… А в училище меня заставят изображать всякие там горшки, натюрморты, архитектурные детали и прочую дребедень. Я такого не выдержу…
– Ну и что? – горячо возразил Виталик. – Потерпишь! Настоящий художник должен и горшки рисовать уметь. Зато потом, когда выучишься, диплом получишь, у тебя будут персональные выставки… Будешь ездить по всей стране, выступать по телевизору, прославишься, денег заработаешь. Может, и за границу поедешь!Плохо разве? Ты подумай, Галчонок…
– Виталик, я давно уже подумала! – оборвала его Галка с явным нетерпением. – Ну о чем ты говоришь! Какие выставки, какие деньги, какая заграница! Если будет у меня диплом, мне придется работать на заказ: рисовать портреты партийных деятелей, ветеранов труда, изображать колхозные поля с комбайнами, рабочих в их спецовках – понимаешь? Это если я захочу открыть хоть самую дохленькую выставку… А мне это неинтересно, понимаешь?
– Ну… книжки можно иллюстрировать всякие, – неуверенно заметил Виталик.
– Какие книжки? Ты когда последний раз в книжный заходил? Ты видел, какими книжками там полки завалены? Их никто не покупает! Продавцы подыхают со скуки за прилавками! А хорошую книгу и днем с огнем не сыщешь…
– Ну ладно, – сдался Виталик. – А что же тебе интересно?
– Вот это! – Галка указала на лист, что лежал перед Виталиком. – Хочу видеть себя в таком платье… Пусть это зовут мещанством или еще как угодно, мне наплевать! Я хочу…
– Послушай, - спросил Виталий, - я вот смотрю, у тебя тут на блюде голова нарисована… Это просто подражание той картине из книги, или же голова эта чья-то конкретно…
– Конкретно! – резко бросила Галка, не дав ему закончить фразы.
– Неужели? – удивился Виталий. – Тогда чья же она?
Галка с милой улыбкой на устах наклонилась к его лицу и шепотом сказала ему на ухо:
– Твоя…
Виталий ошеломленно помолчал несколько секунд, после чего нервно заерзал на стуле и мрачно хмыкнул:
– Ну знаешь… Не смешно!
– А разве кто-то смеется? – Галина непринужденно положила руку ему на темечко, длинными пальцами слегка сдавила лоб… - Это ТВОЯ отрубленная голова. Просто я не дорисовала ее. Фотку твою никак не могла найти. А по памяти твое лицо рисовать оказалось очень трудно. Вот и получился только набросок…
– Слушай, Галка, ну что ты несешь! – возмущенно воскликнул Виталик. – Фантазии у тебя какие-то дикие… Понимаешь, ненормальные фантазии!
– Жаль…- разочарованно вздохнула Галина. – А я думала, тебе понравится…
– Я уже сказал, что нарисовано отлично, великолепно! – сказал назидательно Виталик. – Но вот такие мотивы…- он кивнул на лист, лежавший перед ним, - никуда не годятся. Ты уж извини… И хорошо, что ты фотку мою не нашла…
– А я нашла, - вкрадчиво улыбнувшись, тихо заметила Галя, - ты мне в новогодние каникулы подарил… не помнишь разве?
– Что подарил? – опешил Виталик.
– Ну как что? Фотографию свою! И я ею дальше очень удачно воспользовалась…
С этими словами Галка, так и не убрав руки с головы своего ошеломленного друга, своей свободной рукой вытащила из папки следующий лист. Виталий взглянул и обомлел. Здесь сюжет рисунка был уже куда серьезнее! Галка изобразила себя тоже в длинном платье, но теперь она была не одна – здесь же присутствовал и еще один персонаж, в котором Виталий легко узнал себя. Он сидел у Галиных ног и смотрел на нее снизу вверх, задрав голову. У Галки в руке был огромный нож с широченным лезвием, с острия которого стекала кровь. Галка же смотрела на Виталика с высоты своего роста, держа его за волосы другой рукой. Похоже было, что она собиралась отрезать ему голову.
Это впечатление усиливалось еще и такой существенной деталью: на рисунке у Виталия были по локоть отрублены руки, и обрубки валялись тут же, на полу, возле Галиных ступней.
Картину дополняли лужи крови, разлитые вокруг сидящего Виталия и тщательно раскрашенные…
– Что это?..- сдавленно произнес Виталий.
– Не узнаешь разве? – отвечала Галина, нимало не смущаясь. – Это вот я… А это – ты! По-моему, очень даже удачно получился…
– Откуда…- Виталий от негодования не находил слов. – Ну вообще!..Откуда у тебя в голове такой бред?..Ты это в приступе горячки рисовала?..
– Да не было у меня никакой горячки, - серьезно отвечала Галя. – Просто я очень много думала о тебе…
– Ты думала? – вскричал Виталий, все более распаляясь гневом. – Думала обо мне? А что думала? Вот это?!
Он схватил со стола рисунок и потряс им перед Галкиным лицом. Но Галина и глазом не моргнула.