Месма
Шрифт:
– Постой-ка, ты мне вот что скажи. Мне сегодня сказали, будто бы тебя видели в церкви… ну, той, что у нас недалече от рынка стоит… Ты действительно там была?
– Ну была…- отвечала Галка равнодушно.
– Ах, значит, была? И какого черта ты там делала?
– Молилась…
– Молилась?! – заполошно закричала Антонина. – Ты, дура безмозглая, понимаешь, что делаешь? Какое ты имела право туда ходить? Ты в комсомоле не состоишь разве?! Разве комсомольцам разрешено ходить в церковь и молиться?
– Дом Божий открыт для всех…- тихо сказала Галина.
– Что? Что ты сказала, идиотка? Ты совсем сдурела, дубина стоеросовая?! Ну хорошо, тебя, дуру, бабки наши дворовые там увидели, а если бы увидал кто-то из нашего фабричного партийного комитета, как ты из церкви выползаешь, змеюка ты подколодная? Да ведь меня с работы попереть могут – это ты понимаешь или не понимаешь?! На партком вызовут, жопу мне за тебя надерут – скажут, что я дочь богомолкой темной вырастила – значит, сама политически отсталая, незрелая… Ты что же такое творишь-то? Хочешь, чтобы я с волчьим билетом без работы сидеть осталась? И что мы с тобою делать-то будем тогда – об этом ты подумала?!
Распаляясь все больше и больше, мать почти уже перешла на визг, и у Галки аж зазвенело в ушах. Сначала она даже испугалась материнского крика, но очень скоро испуг сменился поистине звериной ненавистью. Галка смотрела на мать в упор, и в глазах ее полыхал огонь.Антонине бы остановиться и замолчать, но она слышала только себя, упиваясь собственным возмущением. Между тем, Галку начало мелко трясти, руки ее словно налились свинцом, длинные пальцы скрючились, как когти хищной птицы, а волосы странно приподнялись на голове, будто сделались вдруг наэлектризованными.
Из горла девушки вырвался странный звук, напоминающий глухой звериный рев…
«Убей эту мра-а-зь!!!» - исступленно и страшно закричала в ее голове Августа.
В следующую секунду Галина без колебаний бросилась на мать.
Одной рукой она схватила Антонину за горло, а вытянутые пальцы другой руки вогнала ей в живот, достав до самых ребер. Могучим, нечеловеческой силы рывком Галина взметнула мать вверх и припечатала ее спиной к потолку, а затем со всего маху швырнула ее тело на пол.
От сокрушительного удара кухня сотряслась, как при подземном толчке. Дверцы настенного шкафа распахнулись, и на стол посыпались чашки и блюдца. Из щелей между досками пола вверх вынырнули струйки полупрозрачной застарелой пыли.
В квартире на первом этаже соседка тетя Даша расположилась на кухне пить вечерний чай. Страшный удар, раздавшийся сверху, казалось, расколол потолок надвое. Дарья вскинула голову: с потолка посыпалась побелка, замигавшая люстра раскачивалась, как взбесившийся маятник. Перепуганная соседка выскочила из-за стола и бросилась к входной двери.
« Господи, да что творится? Дом рушится, что ли?..»
Дарья выбежала из квартиры и сломя голову помчалась вверх по лестнице. Поднявшись на площадку второго этажа, она нос к носу столкнулась с Марусей, также перепуганную страшным грохотом и выскочившую на шум из своей квартиры.
– Что такое? Что стряслось? – испуганно закричала Дарья.
– Ой, не знаю, Даш!..- в смятении отвечала Маруся. – Это у Антонины…
Обе женщины бросились к двери квартиры Санкиных и попытались ее распахнуть, но дверь не поддавалась ни на миллиметр, как будто изнутри ее заварили стальными скобами. Маруся и Даша принялись отчаянно колотить в дермантиновую поверхность.
– Антонина! Галка! Откройте, откройте!..Что там у вас?..Откройте!
В этот самый момент на кухне Галка стояла над распростертой на полу Антониной и, крепко сжимая ее голову своими длинными и сильными пальцами, собиралась свернуть матери шею. Еще секунда-другая, и она сделала бы это, но ее остановил неистовый стук в дверь и громкие крики перепуганных женщин.
Галина остановилась, не выпуская из рук голову матери, и уставилась
неподвижным взглядом в дверь. Она сообразила, что впустить соседок все равно придется, и предстать перед ними с трупом матери у своих ног было бы совсем некстати.
Галя отпустила голову Антонины и перешагнув через нее, направилась к двери. Подойдя, она спокойно открыла ее, и обе соседки ввалились в прихожую, едва удержавшись на ногах.
– Галка! – вскричала Маруся. – Что тут у вас творится?
– Тетя Маруся, - ответила Галя спокойно, глядя на приземистую соседку с высоты своего приличного роста. – Извините: мама у нас тут упала с табуретки…
Ее вид был на редкость успокаивающим и даже умиротворяющим. Так, легкая тревога на лице, и не более того.Дарья с Марусей в замешательстве остановились в коридоре, не решаясь пройти на кухню, всю засыпанную осколками блюдец и чашек. Дарья с опаской оглядела стены, потом перевела взгляд на Антонину.
– Тонь! – отрывисто воскликнула она. – Ты чего валяешься-то?..
Антонина в ответ лишь промычала нечто нечленораздельное и попыталась только слабо покрутить затекшей шеей, едва не свернутую железными руками ее собственной дочурки.
– Мама! – с легкой укоризной сказала Галина. – Подай голос-то, видишь, как женщины испуганы!
– Ой, упала я… - хрипло отозвалась Антонина. – На шкаф полезла сдуру, голова закружилась, да как шмякнулась на пол!..Уж простите меня, милые…
– Да чего уж там – простите! – воскликнула Дарья, - так ведь и убиться можно! Кости-то целы?
– Целы, целы…- отвечала Антонина сдавленно.