Чтение онлайн

«БИСК. ТОРПЕДА»

и навязал ей лоскут на лапу. С того дня и началась моя поправка, Мик! Потом как-то, когда качка прекратилась и я понял, что мы остановились, с воронкой стало что-то приключаться, она задвигалась, завертелась, собака кинулась к ней и исчезла в дыре. Да, Мик, я прозакладываю голову, что это была мертвая собака капитана, завывавшая весь наш рейс внизу под палубой.

–  Это была Бьюти, дружище!
– весело воскликнул Мик.
– Она-то и доставила нам твой лоскут. А теперь мы с тобой поохотимся на Чиче!

–  Какой там Чиче, - тихо произнес Биск, и голос его дрогнул, - помяни мое слово, Мик, главный преступник не кто иной, как рыжий капитан Грегуар!

–  Ну, извините!
– спокойно процедил Лепсиус, с торчащим изо рта сухарем.
– Я слышал все ваши речи, друзья мои. Я скомбинировал факты. Пари на сто против одного, что главный преступник - профессор Хизертон!

Не успели еще прозвучать эти слова, как собака судорожно взвизгнула. Под ними начались ритмические содрогания, весь их тайник пришел в мерное движение.

–  «Торпеда» тронулась! Мы опять поплыли!
– горестно воскликнул Биск.

И в то время как эти трое вместе с собакой пустились в далекое путешествие, не подозревая куда, - наверху, в одной из кают «Торпеды» ехал в Кронштадт молчаливый и важный прокурор штата Иллинойс - мистер Туск, оставив спасенного им Друка на попечение счастливой матери.

Сознание медленно, медленно возвращалось к Рокфеллеру. Сперва он вздохнул, потом потянулся, потом раскрыл глаза.

Он лежал у себя в комнате, на ковре, рядом с женщиной, спасенной им от пытки. Ни он, ни она не были связаны. В окна лился горячий солнечный свет. Что это значит?

Он приподнялся, чувствуя страшную слабость. Но нет, сидеть он не мог и опять повалился на ковер, уткнувшись головой в ее плечо. Женщина шевельнулась и раскрыла глаза.

–  Постарайтесь встать, - шепнул Рокфеллер, - я ничего не понимаю. Я так слаб, что не могу приподняться.

Вивиан оперлась на ковер рукой, но рука ее дрожала как былинка, и все ее усилия хотя бы поднять голову оказались тщетными.

–  Я не могу, - шепнула она едва слышно, - у меня ничего не болит, но я не могу вынести своей тяжести.

–  Как вас зовут?
– спросил Рокфеллер после минутного молчания.

–  Вивиан, - покорно ответила женщина.

–  Мы, должно быть, умрем, Вивиан, - проговорил Рокфеллер, - хотя мне непонятно, почему они выбрали столь поэтический способ отправки на тот свет… Скажите, что вы меня больше не ненавидите!

Вивиан молчала.

–  Скажите мне это, Вивиан!
– настаивал Рокфеллер, чувствуя, что он все более слабеет от затраченных усилий.
– Я больше не фашист… я ваш единомышленник.

–  Артур Рокфеллер, - медленно произнесла Вивиан, - ваш отец убил мою мать.

Она закрыла глаза и сделала тщетную попытку отвернуть от него лицо. Но кончик ее щеки по-прежнему касался его лба, и, надо сознаться, в этом прикосновении не было ничего ненавистнического.

Не успел Рокфеллер обдумать услышанные им слова, как в комнате раздались шуршащие шаги. Кто-то медленно приближался к ним, слегка волоча ноги. Это был человек среднего роста, чье лицо он не мог разглядеть. В походке его было нечто неестественное, нечто такое, что оледенило в жилах Рокфеллера остаток его крови. Слабые, безжизненные руки подходившего существа с сильно опухшими сочленениями висели вдоль тела.

Он подошел и медленно опустился перед Рокфеллером. Свет упал на его лицо, лишенное всякого выражения, с тоскующими унылыми глазами горького пьяницы, на время оставленного без спирта.

–  A-а!
– вырвалось у него сквозь зубы.

Голос, по которому Артур узнал одного из заговорщиков, злобно произнес:

–  Мы исполнили ваши инструкции, синьор. Но мы понесли огромную потерю: Франсуа убит, Антее схвачен большевиками. Что вы думаете теперь предпринять?

–  Веер!
– беззвучно произнесло существо.

Человек в маске протянул ему простой бумажный веер, употребляемый бедными женщинами юга и складывающийся в линейку.

–  Веер, - повторил незнакомец, раскрывая и закрывая игрушку над лицом неподвижного Рокфеллера, - раз-два-три-четыре…

Тихие колыхания воздуха причинили Рокфеллеру внезапную дурноту. Он успел взглянуть на Вивиан и увидел, как зрачки ее дико уставились на бессмысленную игрушку.

А мягкие опахивания веера становятся все чаще и чаще, глаза незнакомца загорелись фосфорическим блеском, слабые руки его напружились, мускулы сделались стальными, из полуоткрытых губ со свистом вырывается:

–  Шестнадцать, семнадцать, восемнадцать… двадцать…

Миг - и сознание Артура Рокфеллера утрачено. Память его парализована. Воля в тисках чужой воли. Как сомнамбула, он медленно поднимается с пола, твердой походкой идет к столу и там останавливается.

С мертвым лицом, бледными веками, тонкая, послушная, бесшумно, как тень, Вивиан вытягивается, подобно ему, и с теми же жестами, тем же шагом идет вслед за ним.

–  Вы перестрадали… Вы хотите отдохнуть!
– отчеканивает незнакомец.

–  Отклоняете разговоры… Часы, прибывающие на ваше имя. Пригласительные билеты. Вместе с женой вы торжественно доставляете часы в подарок комиссарам к двенадцати дня на заседание Петросовета.

–  Да, - послушно отвечает Василов.

–  Вы произносите речь, написанную на бумаге… ставите часы на стол перед председателем… ровно в двенадцать заводите их, заводите их, заводите их и остаетесь стоять возле этих часов неподвижно, вы и ваша жена, что бы ни случилось. Но тут к вам обоим вернется сознание, хотя вы и не сдвинитесь с места!