Чтение онлайн

— Но то, что ты рассказал… В общем ты можешь это как-то прокомментировать?

— А что тут комментировать?.. Я ДОЛЖЕН был остаться в живых, и НЕЧТО предоставило мне возможность выбирать. Третий вариант оказался спасительным.

— Но получается, что в жертву была принесена чужая жизнь!

— Возможно, и так.

— Но зачем? Во имя чего?!

— Вероятно, во имя завтрашнего дня. Других причин я не вижу, — Виктор улыбнулся. — Мне снова повторить тебе, что произойдет завтра?

— Но я еще не дал тебе согласия!

— Тебе придется его дать.

— Прости меня, но это смешно! Ну, почему?!.. — сорвавшись на крик, я тут же одернул себя, вернувшись к нормальной речи. — Ну, почему ты так уверен во всем этом? Потому что ты здесь? Потому что вообразил, будто всесильный рок привел тебя за ручку к моей двери?

— Завтра заседание флэттеров…

— Я в курсе. И что с того?

— Увы, я могу рассказать очень немногое. Заседание начнется в полдень. Мы проникнем туда сразу после вступительного слова. К этому моменту подтянутся опоздавшие и, возможно, приступят к обсуждению основ конституции. Тут-то мы и обнаружим себя. Трибуна освободится, и на нее поднимусь я. — Виктор выдержал паузу. — Разумеется, мне придется им кое-что сказать.

— Ты однажды уже сказал кое-что, — вставил я шпильку. — На том злополучном собрании.

— История с собранием не повторится, можешь не сомневаться. На этот раз, поверь мне, я сумею развернуться во всю ширь. Флэттеры будут в восторге, — Виктор загадочно усмехнулся.

— Шутка не слишком удачная.

— А это не шутка.

— Стало быть, чушь, — спокойно констатировал я. — Нам не добраться даже до Дворцовой площади.

— Поживем, увидим.

— А если не доживем?

— Доживем, не сомневайся.

— Черт возьми! Откуда эта твердолобая уверенность?!

— Да все оттуда же. Не забывай, мой ключ подошел к твоей двери, а я заявился к тебе, не зная адреса, не будучи даже уверенным, в том, что ты по-прежнему проживаешь в этой стране и в этом городе. Пойми, Сережа, некоторые вещи постигаются исключительно интуитивно. Предопределенность — единственное им объяснение. Это я и пытался доказать тебе. В конце концов чем ты рискуешь? Если патруль не пропустит нас, — не будет и всего остального.

Я устало замотал головой.

— Отказываюсь тебя понимать. Просто отказываюсь! Или ты сумасшедший или наслушался каких-то спятивших хиромантов.

— Не мели ерунды, — добродушно отозвался Виктор. — Сумасшедший, хиромантов… Кого я когда-нибудь слушал?

— Это верно. Упрямец ты был редкостный. Но и упрямцы порой теряют разум.

— Порой — да.

— Себя ты к ним, естественно, не причисляешь?

— Еще чего! Свой разум я отвоевал в тяжелой, затяжной схватке.

— И похоже, ты счастлив?

— Не в этом дело. Я иду дорогой, которая мне предписана. И потом… Кто-то ведь должен покончить с этой бодягой. Или тебе нравится то, что творится вокруг?

— Допустим, не нравится.

— Тогда в чем дело? Мы изменим все в несколько месяцев!

— Именно такую чепуху утверждают все новоиспеченные президенты. О переворотчиках я и не говорю.

— Веский аргумент!

— А ты как думал! Я не флэттер и даже не депутат. И политику не считаю игрой в бирюльки.

Виктор задумчиво скрестил на груди руки.

— Не знаю, кто из нас более упрямый. По-моему, все-таки ты. Скажи-ка, братец, откровенно: ты действительно принимаешь меня за сумасшедшего?

— Когда ты заговариваешь о завтрашнем мероприятии, — да!

— Ну и дурак. Тебе предоставляется уникальный шанс, а ты даже не желаешь им воспользоваться.

— Какой шанс, Виктор! Пролезть в диктаторы? Да я и в детстве был скромником. Всю жизнь сочувствовал и сочувствую властолюбцам. Глубоко несчастные люди!.. И чего, интересно, мы добьемся? Еще одного всеобщего равенства?.. Да в гробу я видел все эти великие идеи! Потому что знаю: как только от теории переходят к практике, немедленно начинают лететь щепки… Замыслил он, понимаете ли, произнести речь! Гений доморощенный!.. О каких трибунах мы толкуем, когда первый же патруль познакомит нас с наручниками, а заботливый следователь упрячет за решетку. И это только во-первых!.. А во-вторых, то есть — что касается твоих таинственных ощущений…

— Хватит, — Виктор прервал меня взмахом руки. — Дадим отдых языкам. Видимо, я и впрямь не так действую. Так что не будем зря сотрясать воздух. Все равно, чему быть, того не миновать, — он посмотрел на меня с тяжелым любопытством. — Хотел бы я знать, какая роль отведена тебе…

Я открыл было рот, но, перебивая меня, медленно и нараспев Виктор повторил:

— Чему быть, Сергуня, того не миновать. Все предопределено, и я просто ЗНАЮ, что завтра нам придется отправиться ко Дворцу. Война с ветряными мельницами окончена, мы замахнемся на настоящих великанов.

— Все-таки ты спятил, — убежденно произнес я.

— Но спятившие тоже имеют право на сон. Ты говорил что-то про раскладушку?

— Про раскладушку? — я растерянно приподнялся. — Да, конечно. Выдам самую лучшую. У меня их тут целый склад. Так сказать, наследство покойного дедушки.

— Дедушки? А кем он у тебя был?

— Честно говоря, не знаю. Но судя по наследию — вечным студентом и вечным скитальцем.

— С удовольствием лягу на его раскладушку…

Грязная капля улиткой ползет по стене. Прямой дороги она не знает, ее путь извилист, движение прерывисто. Луна желтой искоркой отражается в ее крохотном животике, а по проторенному пути беззвучным эшелоном скатываются другие капли. Этот ручеек берет начало у соседа наверху. Что-то там у него протекает. Из ручейка утоляют жажду клопы и пришлые тараканы. Своих тараканов у меня не водится. Их давно изничтожили мыши. Они живут под шкафом и под ванной. Периодически я сыплю им отраву, перемешанную с сухарями. От этой смеси они катастрофически жиреют и, когда яд кончается, недовольно скребутся и шуршат. Отрава их не берет. Возможно, они воспринимают ее, как специи, которые лишь подстегивают аппетит. Мышеловки еще более бесполезны. Нация грызунов питает к ним оправданное недоверие. Каким-то шестым чувством они угадывают напряжение взведенной пружины, обходя ее стороной. Своим писклявым детям они, вероятно, рассказывают про мышеловки страшные байки, объясняя как опасно брать пищу из металлических ловушек.