Чтение онлайн

Главарь усердно молотил ее ногами, не применяя оружия. Чувствовалось, что он не просто так ненавидит вампиров. В смысле дело было не в банальной мести за сожранную жену или испорченную дочь, которая принесла дампира. Такие убивают просто или пытают с выдумкой. Таким хочется причинить боль не на эмоциях. Они годами планируют месть, воображают, как отрезают по кусочку от того, кто причинил им боль. Этот же мстил именно в ярости, что для мстящего за потерянную семью не характерно.

Вамп поймала сапог главаря тремя пальцами во время очередного замаха- тот так опешил от неожиданности, что едва не упал, но успел опереться на плечо стоявшего рядом любопытного юнца. Этот мужчина нравился вамп, а в душе зарождалось смутное желание не убивать его, несмотря на то, что он не прислушался к ее совету и вышел из таверны.

— Скажи мне, человек, сын света и добра, — она повернула голову на бок и сплюнула пару выбитых зубов под вторую ногу главы, — тебя пытался обратить низший, но тело справилось с силой обряда. Тогда потребовалась кровь высшего вампира и тебе отказали? Ты остался человеком.

Она отпустила ногу вожака, чуть подтолкнув ее назад. Тот не удержался и рухнул на спину, попутно приложившись затылком о землю. Марэна медленно поднялась на ноги и продолжила.

— Охотник, ты говорил что-то о моем создателе. Так позволь мне теперь спросить, всего один вопрос. Как имя того высшего гения из нас, кто рассмотрел в тебе столько грязи, что не дал права на новую жизнь, несмотря на то, что этого желал один из его детей? Обычно вампиры поддерживают решения своих творений, но не в твоем случаи. В твоем — твоя собственная гниль столь омерзительна, что даже любящий творец отказал своему творению в подарке. И ты, из ненависти к такому решению, стал уничтожать всех вампиров. Но ведь только тех, кто не может противостоять отряду в двадцать голов. Потому что, если бы хоть раз, за свою никчемную жизнь, ты встретился с сильным вампиром, то был бы уже мертв! А, охотник? — она говорила, властно и громко. Кровь уже перестала бить из горла фонтаном. Тело послушно регенерировало.

Марэна не смотрела на толпу соратников своего собеседника — в этом не было смысла. Все они изумленно молчали, опустив оружие и, кажется, даже забыли, где находятся, и кто перед ними. Крушение идеалов, оно такое. Глаза вожака от удивления перешли в шок и от шока — к ярости, а от ярости — к страху. Он закричал, что есть сил:

— Убейте ее! Убейте!

— Нет! — взвыл приглянувшийся юноша, но не успел сделать и шага.

В тело вамп вонзилось больше десятка осиновых стрел и болтов с серебряными наконечниками. Взор снова закрыла розовая пелена, а лицо помимо воли изменилось. Мышцы растянулись, опуская нижнюю челюсть намного ниже, чем может обычный человек, а из верхних челюстей выдвинулись, пока что, только два клыка. Ничто из этого не могло убить высшего вампира, но боль застила сознание и мешала контролировать инстинкты. Внезапно в нос ударил приятный запах, и кто-то обнял ее за плечи. Титаническим усилием воли она сдержала себя и заставила сфокусировать взгляд.

В опасной близости от обезумевшего от потери крови вампира, находилась шея юноши. Он прикрыл ее собой. Тепло и даже нежно взял руками за плечи и с жалостью всматривался в покрасневшие зрачки. Удивление от его поступка настолько ошеломило вамп, что трансформация пропала, а лицо стало прежним за мгновение.

— Что вы стоите? Стреляйте! Хочет сдохнуть за трупову подстилку — пусть так и будет! — завопил за спиной брюнета вожак.

Юноша с радостью и явным облегчением глянул в глаза Марэне и прошептал.

— Не все люди такие… — последнее слово человек произнес запнувшись и дернувшись всем телом, а жадные ноздри вамп защекотал приторно пьянящий аромат девственной крови.

Они оба повалились мешками на землю. В них еще несколько раз неуверенно выстрелили, но первородная легко уводила стрелы в сторону. Хватит для героя и одной в хребтину, чтобы усвоить урок. Лицо юноши стремительно бледнело и приобретало заостренность черт, он беззвучно шевелил губами и явно хотел что-то сказать. Вамп пододвинулась чуть ближе и ахнула. Он просил прощения. Она не знала у кого и зачем, но просил простить. Жадно, неиствуя, взывая к кому-то. Как хрупка человеческая плоть и смешны по размаху порывы его души.

— Выживи, дружок, — тихо шепнула она на ухо брюнету и молнией метнулась в сторону самого темного угла. Дальше по кладке вверх, на крышу, вонзая в пыльные камни свои печально знаменитые когти. Оказавшись наверху рыжая одним резким движением сломала выпирающие перья болтов и стрел. На гомонящую толпу посыпались остатки сломанной осины, а до недоумевающих и все еще шокированных охотников стало доходить, что они имеют дело не с простым кровососом.

Любезно выглянула луна и освятила Изящную Агонию во всей своей красоте и неистовстве. Женщина больше не выглядела красивой замарашкой или, как предположил капитан 'проституткой', она даже не выглядела, как вампир. Рыжие пряди засветились изнутри и задвигались, словно живые. Наряд окутал темный туман, превращая тело в размытую фигуру. Глаза пропали, а на их место встали два бездонных провала, на дне которых сияло красно-оранжевое пламя ее сути. Лицо приобрело сизый оттенок окоченевшего тела. А челюсти увеличились и опустились, давая возможность блеснуть четырем длинным и узким клыкам.

— Это не вампир! — неожиданно заорали снизу. — Это демон или ведьма! У вампиров два клыка!

Говоруна было не сложно опознать. Вожак взял себя в руки и уже стоял с мечом на изготовку. Марэна метнулась к нему с почти неуловимой для глаза скоростью. От испуга и удивления от него отпрянули все охотники. Она по птичьи резко склонила голову на бок.

— А вот и не угадал, — почти ласково прошипела она, с мясом, одним рывком, вырывая из доспеха кольчужную перчатку с мечом. Естественно, кисть осталась в ней. Человек завопил и повалился на землю. Остальные, как по-команде, бросились к ней с мечами и прочим железом. Нельзя сказать, что двадцать пять наемников не умели делать свое дело. Умели, конечно. Они не раз попадали по ее телу, раза три им удалось зацепить ее, но это только потому что сама вамп отвыкла от ближнего боя с большим количеством противников. За века она привыкла убивать врага еще на подходе к ее телу.

Бой был коротким и зрелищным. Но только для других вампиров, потому что человек мог различить только размытую тень где-то рядом с человеком, который через миг расцветал фонтаном крови или просто пропадал в ночи. Она с наслаждением отрывала ноги и руки, крошила головы и разрывала глотки. Убийство, как процесс, уже давно не приносил радости или удовлетворения, но израненное тело — пусть и не слишком опасно — стремилось восполнить запасы утерянной крови.

Магия вампирской сути такова, что вамп способен насытить тело, как очень малым количеством крови, например: будет довольно и полкружки крови высшего вампира, чтобы неделю не вспоминать о голоде, так и очень большим ее количеством. Вампир способен впитать в себя и переработать живительную жидкость в энергию очень большими объемами. Именно по этой причине большинство низших умирает в первые годы. Их жажда не просто не обуздана — она бездонна. Любой низший способен истреблять людей, зверей, оборотней — да всех, кто встретится, кроме своего создателя и первородных вампиров, пока его не остановят. Губить десятками, сотнями за раз.

Марэна уже давно не испытывала подобной жажды, сейчас ей просто хотелось убить охотников с помпой, чтобы об этом говорили, шептались по углам и распускали слухи, а потому увечий и крови должно быть много. Тела этих "героев" должны быть так изуродованы, чтобы селяне брезговали их трогать, а после долго отплевывались и молились, чтобы никогда не встретиться с тем, что убило таких бойцов.

Еще когда шла к таверне она предусмотрительно погрузила деревню в сон, а тем, кто был в таверне, внушила, что идти на крики не нужно. Внушение, эмпатия, магия разума — первое, чем овладевает любой первородный вампир. Более того, они и есть источники этой магии. Пользоваться ею все равно, что дышать. Если остальные вампиры пользуются именно внушением, то есть, как только действие внушения пройдет, то человек вспомнит, что что-то было не так, то первородные другие — они не внушают, они формируют новую реальность в голове жертвы, и она воспринимает приказ, как собственное решение и черту характера. На пустыре она и охотники были одни. Рыжая выбирала только тех, чья кровь казалась ей приятной. Таких набралось не больше пяти, остальные же просто превращались в обрубки и умирали от боли и потери крови, истошно вопя, пока глаза не застывали, а лица не превращались в маски.

На десерт Изящная Агония оставила вожака — и не прогадала. Когда она подошла к отползающему телу, залитому чужой и своей кровью, тот не раздумывая попытался вогнать небольшой кол ей в грудь. Рука провалилась в мерцающую мглу вместо грудной клетки. И бледное испуганное лицо наемника переменилось, сменилось суеверным ужасом, на грани сумасшествия.

— Что… что же ты такое?!

Вамп не стала отвечать, а просто вырвала двумя пальцами у него кадык. Зачем утруждать себя ответами и беседой с тем, кто вызывает столько отвращения? Тело убийцы конвульсивно дернулось и обмякло. Вамп брезгливо отшвырнула его в сторону и осмотрелась. В общем и целом картинка ей понравилось. Если в этом мире так сильны суеверия, как выглядит, то уже через неделю это место станет проклятым, а люди в нем — великими грешниками. Можно было бы подвесить тела, написать послание кровью или еще как-то обозначить предупреждение и обещание, но дешевая патетика чужда холодной сути вампирской души.