Чтение онлайн

Ни один мускул не дрогнул на лице воина. Он стоял сам, не позволяя себе провиснуть на руках. Палачи успели взмокнуть, когда наконец правитель остановил экзекуцию. За все время Паланг не проронил ни звука.

— Он что, железный? — изумленным шепотом спросил один из стражников.

Воин повернулся в сторону говорившего и хрипло ответил:

— Я проходил через это пятнадцать лет. Пятнадцать лет пыток и унижений, боли и крови. Неужели вы и вправду думаете, что сможете сломать меня? Это пытались сделать все заплечных дел мастера севера, наемники и мой хозяин. Не вышло. Меня можно убить. Но сломать никогда!

— Проклятый бунтарь! — завопил король. — Ты пройдешь все круги ада, но я заставлю тебя говорить правду.

В ответ воин только улыбнулся.

— Начинайте! — отдал приказ король.

В тот вечер даже бывалые стражники отворачивались, стараясь удержать тошноту. Запах паленого мяса, хруст выворачиваемых костей, треск разрываемой плоти и ни звука в ответ. Только яростный хрип сквозь стиснутые зубы.

— Я сказал правду.

На следующий день на всех углах был зачитан указ короля. За убийство придворного, неподчинение и попытку бунта приговорить воина Паланга к сожжению на костре. Все, кто был на ристалище и видел, что произошло, недоумевали. В чем бунт? Воин освободил город от колдуна.

Перешептывания раздавались в каждом переулке, в каждом доме. В город были спешно стянуты войска, и после захода солнца горожанам было запрещено появляться на улице.

Весь день с самого утра Лин не покидало чувство беды. Когда Паланг вскочил на коня, она еле удержалась, чтобы не броситься к нему. Остановить, удержать! Лаской, слезами, силой, как угодно. Но он взглянул на нее и ласково улыбнулся. Суровые черты осветились нежностью, а в глазах полыхнул дикий огонь.

Она поняла. Это не он идет в бой, это духи его племени бушуют в крови, и ей осталась только стоять рядом с кузнецом. Все шло прекрасно. Она видела, с какой легкостью он разбирается с противниками, как уверенно побеждает. Когда голова воина Змеи покатилась по земле, она вскочила на ноги и завопила от радости. Он победил! Но тут же осеклась.

Чувства страха и беды с новой силой нахлынули на нее. Потом случилось то, ради чего все было начато. Что он ответил королю и как смог приблизиться к колдуну, оставалось загадкой. Но она ясно видела, как мелькнул меч и голова колдуна покатилась. Как набросились на воина прихвостни, как, разбросав их, он спокойно сдал оружие и как сгорело в колдовском пламени проклятое тело. Его увели. Народ бесновался, радуясь избавлению от колдуна. Кузнец даже забыл об уговоре, и герольдам пришлось дважды выкрикивать его имя.

Потом начались странности. Паланг так и не вернулся в харчевню, а наутро она услышала королевский указ. За убийство приближенного ко двору, попытку бунта и смуты, в назидание другим, воина Тигра сжечь!

Ее словно ударили по голове. Мыслей не было. Чувства словно умерли. Она вышла из харчевни и направилась на конюшню. Сапсан, привыкший к ней за время общения, нехотя двинулся следом, когда она взялась за повод, чтобы увести его с ристалища.

Недоверчиво кося огненным глазом, огромный жеребец фыркал и настороженно встряхивал головой. Заведя его в стойло, она оставила все, как есть, понимая, что ей не хватит сил расседлать жеребца. Теперь она была рада этому. Словно во сне, она прижалась к морде коня и, заглянув ему в глаза, попросила:

— Не бросай меня, пожалуйста.

Конь, словно вняв ее просьбе, успокоился и позволил ей сесть верхом. Выехав из конюшни, она направила коня в сторону оружейной лавки. Кузнец был уже в курсе. Она застала его сидящим в задней комнате с кувшином вина. Увидев гостью, кузнец встал и, поклонившись, пророкотал:

— Прости, госпожа, это я виноват. Я своими просьбами погубил такого воина. — На глазах огромного мужчины сверкнули слезы.

— Ты не виноват. Он сам выбрал свой путь. Они все поплатятся за это. Прикажи подать перо, чернила и пергамент.

Кузнец рявкнул приказ, а Лин уселась за стол, отодвинув вино. Написав записку, она задумалась, затем попросила:

— Найди десяток метательных ножей.

Недоуменно пожав плечами, кузнец вышел в лавку и вернулся, неся перевязь с десятком отточенных как бритва ножей.

— Отлично! — похвалила Лин, взвесив нож на ладони. Она молча поднялась и, подойдя к мастеру, положила ему ладонь на локоть.

— Не казнись, это не твоя вина. Не поминай нас лихом. Прощай.

Лин вышла, закрыв за собой дверь, словно отсекая все прошлое. Вскочив на коня, амазонка направилась обратно в харчевню. Отведя коня в стойло, она вернулась в комнату и, закрывшись, уселась на постель, прижав к себе его подушку, вдыхая запах любимого тела. Словно завороженная, Лин просидела до самого вечера.

Когда солнце склонилось к закату, она поднялась и, глянув в тусклое оконце, тихо сказала:

— Пора.

Выскользнув из харчевни, она бесплотной тенью двинулась в сторону дворца.

Ни стража, ни свирепые псы, ни высокий забор не смогли удержать ее. В темноте она проникла в здание и, спрятавшись за статуей, в нише, стала ждать. Ее усилия не пропали даром. Очень скоро в коридоре появился какой-то вельможа, важно шествовавший в гордом одиночестве.

Ей повезло, это был второй советник короля. Чуть высунувшись из своего укрытия, она быстро осмотрелась и коротко взмахнула рукой. Остро отточенный кусок стали сверкнул серебристой бабочкой, и вельможа повалился на ковер, не издав ни звука. Нож вонзился в горло. Лин выскользнула из своего укрытия и, быстро осмотревшись, положила на труп кусок пергамента. Спустя четверть часа она уже скользила по улице, избегая освещенных мест.

Стражники, заступившие в караул, знали, что в подвале замка сидит воин, победитель ристалища. В казармах много говорили о том, что велел сделать король и как воин выдержал это. Даже бывалые вояки были поражены мужеством и волей этого человека. Те, кто присутствовал на допросе, прямо из пыточной отправились в кабак. Оттуда их выводили под руки. Давно уже стражников дворца, отборных гвардейцев, не видели в таком состоянии. Суровые, преданные трону душой и телом, они рассказывали об увиденном, размазывая по щекам пьяные слезы.

Послушав их рассказ, сотник только покачал головой и, махнув рукой, отправил их отсыпаться. После солдатских откровений вся казарма ходила, словно в рот воды набрав. Мрачные, подавленные, они тихо перешептывались, вспоминая все странности, произошедшие в последнее время.

Десятник и двое гвардейцев обходили коридоры дворца, когда увидели на полу тело второго советника с ножом в горле. На груди лежала записка, коротко гласившая:

— Убьете воина, сдохнут все ваши прихвостни.

По тревоге был поднят весь гарнизон. Дворец окружили, перекрыв все входы и выходы, но было поздно. Канцлер, доложив королю о случившемся, с ужасом услышал, как тот, довольно усмехнувшись, приказал: