Чтение онлайн

— Просил бы, князь, этого не делать. Если бы точно знать, что это был Василий, другое дело. И боюсь, если хан узнает, что у него наш князь, всякое может сотворить.

У Михаила на переносье сошлись брови, и он как-то по-особенному посмотрел на юношу:

— А что, ты, пожалуй, прав. И Зиму я с тобой не пошлю. Но поедешь ты с купчиной Путятой. Он должен не сегодня завтра отбыть. У него с венграми дружба. От них я просил его привезти оружия. Может, успеет до татар обернуться, — князь вздохнул.

— Может, не пойдут, — предположил, чтобы как-то успокоить, Аскольд.

— Может, и не пойдут, — охотно согласился князь. — Твой отец, слава ему, здорово, видать, намял татарину бока. Да… надо было тогда, когда ты был здесь, и мне ударить по нему. Но былое не вернешь. Господь определил нам нашу участь. Людей у меня бери, кого хошь. Ты говорил о Зубе? Бери его. Думаю, он добрый воин.

От князя Аскольд бросился к Зосиму. Отец Меченного, услышав от Аскольда решение князя, потащил его к купчине.

Тот сидел на крыльце, навалившись на стену плечом. Плоская крыша с козырьком отбрасывала на ступеньки спасительную тень. Он дремал, но, заслышав лай кобелей, открыл глаза. Увидав, как Зосим с каким-то парнем отбиваются от злющих собак, тотчас заорал на них. Кобели разбежались, издавая грозное рычание.

— Ну и псину же ты развел, — Зосим опустился рядом. — Доброму человеку проходу нет.

— Кабы были одни добрые, в кобелях и нужды не было бы. С чем пожаловал, дорогой гость? А это кто с тобой? Постой, не сын ли воеводы?

— Точно! Узнал-таки. Востер еще твой глаз.

Купец довольно фыркнул.

— Не только глаз, ха, ха, — он покосился на Аскольда.

Зосим понял:

— Он тоже мужчиной стал.

— Не на княжне ли?

— Точно.

Купец поднялся. Спустился с крыльца к Аскольду.

— Молодец, парень, — он ударил того по плечу. — Это по-моему. Сказано — сделано. Побился ты за нее изрядно. Чем сильнее борьба, тем глубже любовь. Поверь, молодец, нет ничего дороже. Любое богатство променял бы за свое счастье.

— Полно, купец! — рассмеялся Зосим. — У тебя добра полны короба, вот ты язык и чешешь. А доведись чего — за грош удавишься. Знаю я вашего брата.

Купчина оставил Аскольда, поднялся по ступенькам и остановился напротив Зосима.

— Что ты знаешь? Знаешь ты одно. А заглянул бы сюда, — он ударил ладонью по груди. — Ладно, — махнул он рукой, — зачем пришли? Выкладывайте.

Зосима не пришлось упрашивать:

— Слыхивал, что ты к венграм готовишься?

— Уж не со мной ли собрался? — удивленно посмотрел на него купчина.

— С тобой. Только не я — он. Дело у него неотложное, — Зосим кивнул на Аскольда и добавил: — Расскажи ему.

Рогович слушал внимательно.

— Опасна твоя затея, парень, — заговорил купец, выслушав юношу. — Люди эти коварны. Если половцы почувствуют запах наживы, они ни перед чем не остановятся, чтобы ею завладеть. Они князя тебе за так не отдадут.

Аскольд запротестовал:

— Я не собираюсь им говорить, кто этот мальчик. Мне необходимо узнать, где он, жив ли? А там видно будет.

Путята снисходительно улыбнулся:

— Почему ты думаешь, что малец сам об этом не расскажет?

Купец озадачил Аскольда. Вмешался Зосим:

— Прав Аскольд. Сначала выясним, жив ли Василий, а потом будем решать, что делать.

— Ну что ж, собирайся, — купец потеребил бороду. — Дней через пять выходим. Только уговор: никому ни слова.

— Через пять дней? Я ждать не могу! Пойми меня, Путята, — воскликнул он. — Князь, мальчик, в плену! Он может погибнуть. Ты же отец. Неужели у тебя очерствело сердце? Тогда я пойду один!

Наверное, страсть, с какой были произнесены эти слова, заставила купца как-то по-особенному взглянуть на юношу.

— Эх, была не была — завтра в ночь выступаем. Обозы увязаны, впрягай лошадей да езжай потихоньку. Завтра сходим в церковь, помолимся на дорогу, а ночью тронемся с Богом. Только, чур, никому ни слова.

На прощание купчина напомнил Аскольду:

— Грамоту и деньги ты у князя возьми. Они могут сослужить хорошую службу.

Путята выполнил обещание. На следующую ночь обоз, как только угомонился Чернигов, тронулся в путь. Возглавил движение сам Путята. Рядом с ним ехал уже знакомый Аскольду Иван Шига. Они о чем-то переговаривались, но Аскольд, приотстав, не слушал их разговора. Он погрузился в свои думы: «Где сыскать Буда или Кыргая? Что делать с грамотой князя? Если сразу вручить, он может отправить меня тотчас назад. Просить у хана помощи? Но не навредит ли моя просьба мальчику? Что делать?» Аскольд решил обсудить эту проблему с Путятой.

— А я тоже об этом думаю, — признался тот. — Мне многие знатные половцы знакомы. Можно попросить их. Они не откажут.

— Но не вызовет ли это у них подозрение? — спросил Аскольд.

Купец задумался.

— Ты прав. Все может быть. Этот народец скользкий. А как твой знакомый… Кыргай? Он надежен?

Аскольд пожал плечами и неуверенно произнес:

— Вроде. Но выбирать не приходится. Других я не знаю.

Дорога, если можно было так назвать узкий, меж скал проезд, в этом месте круто пошла вверх. Купец спешился.

— Надо помочь поднять возы, — пояснил он.

Подошли возы. Они поочередно сопровождали их до перевала, изрядно попотев. Когда был поднят последний воз, Аскольд, переводя дух, заметил:

— Ну и дорогу ты избрал, Путята, не доведи Господь.

— А чем она плоха? — купец отер пот. — Зато кому придет в голову, что здесь могут пройти обозы? Так-то, дружок, простая хитрость. Иди я иной дорогой, сколько бы потребовалось дружинников! Князь за них как липку меня ободрал бы. Знаю я их… Да, признаться, и они не всегда спасают. Присядем, переведем дух, — предложил купец, опускаясь на камень.