Месть богини
Шрифт:
Аудитория сочувственно закивала.
— Но заступился добрый бог Эндир за своего тезку и послал вещий сон волшебнице Алисии. Поспешила она на помощь своему старинному другу, да опоздала. Зачали уже король с королевой наследника. Сплетено было доброе заклятие, злые чары развеяны, но плод во чреве ее величества уже не исчез. Почесал король в затылке, да махнул на глупую рукой. Одного законного наследника завести — и то дело! А к жене пореже ходить можно будет. Короче, ударился Энди в загул. Через девять месяцев нашли его королевские гонцы в одном из лучших борделей на краю города и доложили, что королева рожает. Энди спустил их с лестницы и велел вернуться тогда, когда родит, а сам снова отправился к девочкам.
Красочные картинки сопровождали рассказ принца.
— Родила королева сына и повелел Энди устроить пир в честь наследника и большой бал. Нарекли малыша Даниэлем. И в то время, когда королева, кусая от досады губы роняла на роскошную подушку горькие слезы, при дворе готовились к празднику. Король пригласил на бал всех своих колдуний-любовниц, кроме Мелиссы. Он не забыл, что устроила эта стерва! Весь цвет дворянства собрался во дворце. Прекрасные дамы, изысканные кавалеры, очаровательные ведьмы. В конце концов, из чистого упрямства притащилась даже королева. Энди вежливо посадил ее в кресло и там позабыл. Лишь добрая колдунья Алисия составила несчастной компанию. Обряд провозглашения новорожденного наследником был назначен на полночь, а пока все танцевали, ели, пили и смеялись. Желающие уединялись в маленьких комнатках дворца и снова возвращались в зал. Жизнь била ключом.
И вот без четверти двенадцать начался обряд. Трижды протрубил горн, придворный астролог заявил о благоприятном для наследника расположении звезд и об ожидающей его счастливой судьбе. Королевские колдуньи, все, кроме Алисии, продолжающей утешать королеву, пожелали, используя свое могущество, всех благ наследнику: красоты, мужества, физической силы, ума, смекалки, элегантности, сексуальной мощи и прочее и прочее. Но вот, без одной минуты двенадцать, то есть за минуту за того, как наследника должны были окунуть в волшебную купель, дарующую неуязвимость перед любым колдовством, в зале распахнулись все двери. Ворвался темный вихрь и погасил все свечи. Леди в страхе завизжали. Побледнев, отшатнулись мужчины.
На кровавом облаке в ореоле багрового сияния вплыла в зал колдунья Мелисса.
«Развлекаетесь? — зловеще поинтересовалась она. — А меня не пригласили. Ай-ай-ай, Энди, нехорошо забывать старых друзей.»
Зеленый, но мужественный король тщетно пытался что-то вымолвить в ответ. Ему самому ничего не грозило, ведь даже заклинания бесплодия и плодовитости были направлены на соки, уже исторгнутые из его тела. Но Энди все-таки боялся за сына.
«Ну ладно, так и быть. Я все равно сделаю подарок твоему мальчику, — колдунья зловеще засмеялась и подплыла на облаке прямо к колыбельке юного принца.»
Голый малыш, весело гукая, лежал на шелковой подушке. На секунду черствое сердце Мелиссы смягчилось, она протянула руку, чтобы коснуться ребенка, но, на свою беду, маленький принц прямо в этот момент решил справить малую нужду и обильно оросил изящную ручку волшебницы. Зашипев от злости, та в сердцах произнесла проклятие, попутно вытирая руку кружевным платочком:
«Ты будешь расти таким, как тебе обещали волшебницы. Да, ты будешь обладать всеми этими достоинствами, но в ту секунду, когда губы женщины коснутся твоего копья, способного разить, ты умрешь.»
И, истерически захохотав, колдунья исчезла в лиловом пламени. Свечи загорелись вновь.
Переведя дух, король пробормотал, пытаясь утешить общество:
— Целовать оружие — какая глупость! Да и копье — это не та вещь, без которой не может обойтись мужчина. Я, в конце концов, всю жизнь орудовал мечом, и не в претензии.
— Да-да, конечно, ваше величество, — поспешили согласиться придворные. А если у кого-то и возникли сомнения относительно толкования проклятия, то они предпочли держать их при себе.
Королева, вцепившись в руку доброй колдуньи, рыдала в голос. Чтобы ее успокоить, Алисия подошла к колыбельке принца и сказала:
— Все-таки лучше смягчить проклятие, ваше величество. К сожалению, я не могу убрать его полностью. То, что наложено однажды, с трудом поддается уничтожению, но немного подправить — почему бы и нет. Пусть, если случится такое, принц не умрет, а просто уснет. Ровно на двести лет. И разбудит его женщина, вторично прикоснувшаяся к этому копью.
Богиня Эндирия, сестра бога Эндира, с удовольствием выслушала это романтичное пожелание и радостно захлопала в ладоши:
«Как интересно! Надо будет обязательно присмотреть за этой историей.»
Все еще истерично всхлипывая, королева удалилась в свои покои в сопровождении двух фрейлин, которые с тоской смотрели на набиравшее обороты веселье.
На следующий день, едва оправившись от похмелья, король издал указ: «Всем жителям королевства предписывается в недельный срок под страхом смертной казни сдать в королевскую оружейную все копья и дротики. Изготовление, распространение, торговля новыми будет караться четвертованием.»
Также стражам на границе предписывалось уничтожать вышеуказанные виды оружия, изымая их из собственности иноземцев, собирающихся посетить блистательное королевство. В течение месяца горели за королевскими оружейными сложенные из копий и дротиков костры.
А королевская стража обыскивала дом за домом, уличая хранящих запретное оружие и наказывая их в соответствии с королевским указом. Это успокоило даже королеву. А Энди и думать забыл о предсказаниях черной колдуньи Мелиссы. Тем более, что та, убоявшись монаршего гнева, срочно упаковала вещи и эмигрировала за границу. Говорят, что впоследствии она женила на себе какого-то захудалого графа, который спалил по пьяни ее колдовскую библиотеку.
Шли годы. Принц рос сильным, красивым, умным мальчиком, как и обещали колдуньи. Во владении мечом наследнику не было равных. Рассказывали, что в день своего четырнадцатилетия он выбил меч из рук собственного отца.
Почерк Даниэля был безукоризненным. Прочитав сложенные им стихотворения, поэты рвали на себе волосы и уходили в монахи. Нарисованные им картины заставляли художников бледнеть от зависти. А голос юноши повергал в смятение музыкантов, потому как чего-чего, а слуха у принца не было. Изысканные манеры Даниэля очаровывали окружающих, отдававших раз и навсегда ему свою симпатию. «Каким королем он будет!» — восхищенно говорили в народе.