Чтение онлайн

Рассветом ещё и не пахло, когда в лагере колабов протрубили подъём, прекрасно слышимый по всему посёлку. Зашевелились и обитатели большого дома. Кремону удалось первому посетить отхожее место, которое по непонятным причинам оказалось единственным в многонаселённой обители огов. И когда выходил с сочувствием осмотрел внушительную очередь. Мысли его и так крутились вокруг странной шкатулки, и поэтому сразу обратил внимание, что князь в этой очереди, несмотря на высший титул, стоит третьим. А весь длинный коридор, из которого двери вели в комнаты, просматривался отменно, несмотря на минимальное освещение. Проскочить в чужую спальню на виду у других было бы сверхнаглостью. Поэтому в своей комнатушке Кремон лишь запер дверь, подпёр её своим телом, и устремился отделённым сознанием в покои Оузера. Тут уж знатному огианину предоставили самую роскошную и большую спальню. Устанавливать защиту от проникновения тоже никто не удосужился из-за слишком короткого здесь пребывания.

И ко всему прочему искомая шкатулка стояла на открытом месте, да ещё и с поднятой крышкой. Похоже, князь, перед тем, как выйти, как раз в неё заглядывал. Невменяемому оставалось лишь благодарить случай и свою предусмотрительность, и спокойно рассматривать внутренности древнего артефакта.

А то, что это было нечто очень древнее, становилось понятным с первого взгляда. Деревянная оболочка лишь прятала под собой более плоское, металлическое изделие. Две половинки которого, раскрывались словно книга. Одна из сторон этой книги напоминала собой странное стекло. Очень потемневшее и потрескавшееся от времени, но, тем не менее, вполне позволяющее увидеть сквозь себя некую сеть координат в виде сходящейся к центру паутины. Причём север и юг строго соответствовали верхней и нижней полоскам. И в этой сеточке-паутинке подрагивало пару десятков разноцветных кружочков. Причём некоторые кружочки двигались. Более десятка их находилось в левом верхнем углу прозрачного стекла, а несколько – возле самого центра.

Кремон с огромным напряжением пытался понять, что же он перед собой видит. Изображалась явно не карта. Да и движущиеся кружочки могли привести в замешательство самого продвинутого в техническом плане Эль-Митолана. Вот один кружочек сместился в самый центр и в комнату быстрым шагом вошёл уже умывшийся князь. Мельком заглянув в шкатулку, он стал поспешно одеваться и навешивать на себя оружие. Время уходило катастрофически быстро, но тайна непонятного прибора так и раскрывалась Кремону. Может это просто игрушка титулованного огианина? Нет, слишком древней она выглядит.

Опять резко пришёл в движение очередной кружочек, и одновременно с этим в коридоре послышались грузные шаги, затем громкий стук, и басовитый голос сотника Дорнесса:

– Эй, Кашад! Ты что, завтракать не собираешься?

И за мгновение до этого движущийся кружочек остановился возле другого, совершенно неподвижного.

«Это же он в мою дверь стучит!» – с ужасом подумал Кремон и моментально вернулся в своё тело. Тут же вскочил на четвереньки и подал голос:

– Уже иду!

В тот же момент дверь раскрылась, и сотник удивлённо уставился на ползающего по полу десятника:

– Ты чего?

– Кошель развязался! – чуть ли не с отчаянием пояснил Кремон, радуясь, что отсутствовал недолго и находился всего за несколько метров: тело при возвращении сознания не успело нагреться. – И все последние монеты по полу рассыпались.

– Тьфу, ты! – из чуть приоткрытого рта «Скалы» – вырвался короткий смешок. – С твоими заработками? Да на всём казённом? Мелочишься!

Сотник тут же развернулся и ушёл, а Невменяемый принялся одеваться, словно по тревоге. С некоторой злостью размышляя:

«Вот вам и отсталые оги! Вот вам и дикие крестьяне! Да мы всё у этого князя под постоянным контролем. Без сомнения, если судить по кружочкам: Дорнесс подошёл ко мне, а ещё один невдалеке, не кто иной, как Капитан Лессо. А все остальные – командование колабов. Ведь роща с лагерем колабов как раз находится в том направлении. Хм! И совсем не смешно! Теперь каждый мой шаг в сторону будет известен этому Оузеру. А если он ещё и подслушивать может разговоры любого наблюдаемого? Да ещё и сквозь закрытые контуры прорывается…»

Последние мысли особенно озадачили Кремона. Каким бы невероятным подобное измышление могло не показаться, сбрасывать его со счетов молодой колдун не имел права. И теперь каждое слово, невзирая на место событий, следовало произносить с ещё большей осторожностью. Хорошо, что и за колабами ведётся слежка. Значит можно надеяться, что подобного прибора у них нет. Только вот как подобный артефакт действует? Скорей всего нужных индивидуумов просто «отмаркировали». Точно так же, как он и сам умеет делать. Хотя…

Усевшись за стол, Невменяемый попробовал тщательно осмотреть своих сослуживцев магическим зрением во всех известных ему диапазонах. Но так ничего и не обнаружил: ни на телах, ни в одежде. Да и знакомой ему маркировкой здесь явно не пахло. Значит, используется совсем иная, неведомая Эль-Митоланам Энормии магия. Или…, что скорей всего, доисторический артефакт работает совсем по иным принципам.

«Эх! Вот бы покопаться в той шкатулке! Да ещё в компании с Хлеби Избавляющим и Давидом Сонным!»

Видимо мечтательный вздох не прошёл мимо внимания капитана Лессо, так как он, уже допивая свой чай, спросил с явным подтекстом:

– О чём задумался, наёмник? Хватит ли денег для выхода не пенсию?

– Ага. Хочу скорее вернуться в Южные Княжества и спокойно провести несколько сотен лет жизни на княжьем престоле.

– Ха! – воскликнул Оузер. – «Спокойно»? Вот уж не ожидал от тебя такой наивности! Станешь правителем – взвоешь!

На что Кашад ответил достойно:

– Но вы же не воете?

После чего лицо князя скривилось так, словно он только что поцеловался с шейтаром:

– Да что ты знаешь о нашей жизни?! Да у меня волосы…

Что случилось или происходит с волосами титулованного огианина, наёмники так и не узнали. Ибо его перебил вбежавший в столовую один из средних сыновей хозяина. Прямо с порога он выкрикнул:

– Колабы окружили наш дом и требуют, что бы все люди немедленно вышли наружу!

Лицо князя пошло красными пятнами и сквозь сдержанное рычание прорвалось несколько весьма грязных ругательств. Но к выходу он устремился самым первым.