Чтение онлайн

С моря дул ветерок, но утро оставалось жарким, и солнце пекло наши спины, пока мы лежали на краю пшеничного поля, высматривая, что творилось в деревне. Ни на одном из судов не оказалось голубой головы дельфина – знака царя Итаки, и я почувствовал облегчение от того, что Одиссея здесь нет.

– Но здесь всего восемь кораблей, – проговорил Лукка.

– Остальные либо разошлись по другим селениям, либо возвратились в Аргос.

– А зачем остались эти?

– Менелай ищет жену, – сказал я. – Он не вернется домой без нее.

– Он не сможет победить войско египтян и пройти через всю страну с двумя-тремя сотнями воинов.

– Возможно, он дожидается подкрепления, – предположил я. – Или уже отослал остальные свои корабли в Аргос, чтобы привезти сюда основные силы ахейцев.

Лукка покачал головой:

– Даже если здесь соберутся все воины Аргоса, им не достичь столицы.

– Это так, – согласился я, на ходу обдумывая свои слова. – Но если он примется разорять дельту, житницу Египта, тогда, быть может, и сумеет заставить египтян выполнить его условия.

– Он требует выдать его женщину?

Я помедлил:

– Да, женщину. Этого требует гордость. Но это не все, как я полагаю.

Лукка удивленно посмотрел на меня.

– Сила на его стороне, – проговорил я. – Брат его Агамемнон захватил проливы, ведущие в море Черных вод. Менелай хочет получить такую же власть над Египтом.

Иначе быть и не могло. Весь мой план основывался на этом.

– Но как ты узнаешь, что перед тобой действительно корабли Менелая? – спросил как всегда практичный Лукка. – Их паруса свернуты, а мачты сняты. Быть может, это корабли другого ахейского царя или князя.

Я согласился с ним и заявил:

– Вот почему я сегодня ночью отправлюсь в лагерь ахейцев, чтобы узнать, здесь ли Менелай.

Если Лукка и возражал против моего плана, все сомнения он оставил при себе. Мы вернулись к нашему лагерю возле канала, перекусили, пока солнце садилось, а потом я направился в лагерь ахейцев.

Сельские жители как будто вполне уживались с вторгшимися варварами. Впрочем, выбора у них не оставалось, но, как я заметил в темноте, в захваченной врагом деревне не чувствовалось никакой напряженности. Я не видел свежих пожарищ, все дома казались целыми, не наблюдалось и стражников. Сельские жители вернулись на ночной отдых в собственные жилища и явно не тревожились ни за своих дочерей, ни за свои жизни.

Словом – никаких следов битвы, даже простой драки. Казалось, ахейцы явились сюда не для того, чтобы грабить и насиловать, а с какой-то более основательной целью.

„Хорошо“, – подумал я.

Озаряемый светом узкого серпика луны, я шел вдоль темных улиц, запутанных и извилистых. С суши тянуло теплым ветерком, шелестели ветви пальмовых и фруктовых деревьев. Где-то негромко залаял пес… Ни криков, ни жалоб, ни воплей ужаса. Спокойное, мирное селение, а рядом с ним несколько сотен тяжеловооруженных воинов, расположившихся станом на берегу. Костры горели у каждого корабля. Выстроенные в линию колесницы вздымали дышла к звездам на дальней стороне лагеря, возле загона для лошадей. Несколько воинов спали на земле, завернувшись в одеяла, но в основном ахейцы расположились в шатрах или под грубыми навесами, сооруженными у кораблей. Возле единственного еще горевшего костра теснились трое часовых, не проявлявших особой бдительности. Они словно выполняли какую-то повинность, отнюдь не считая ее необходимой.

Я направился прямо к ним.

Один из них заметил меня и что-то сказал своим спутникам. Ничуть не тревожась, они неторопливо подобрали копья и преградили мне путь.

– Кто ты и чего хочешь? – спросил меня предводитель.

Я подошел поближе, чтобы они могли разглядеть мое лицо в свете костра.

– Я Орион, из дома Итаки.

Это удивило их:

– Итака? Неужели и Одиссей здесь? А мы слышали, что он затерялся в море.

Когда я приблизился, они опустили острия копий, наставив их на меня.

– В последний раз мы с Одиссеем виделись на берегу Илиона, – произнес я. – Но я с тех пор всегда путешествовал по суше.

Один из них, кажется, что-то вспомнил:

– Значит, это у тебя был рабом тот самый сказитель?

– Да-да – богохульник, которого ослепил Агамемнон.

Застарелый гнев шевельнулся в моей душе.

– Да, – ответил я. – Его ослепил Агамемнон. Здесь ли великий царь?

Они, смутившись, переглянулись.

– Нет, это лагерь Менелая.

– С ним прибыли другие знатные ахейцы?

– Нет еще. Но скоро будут.

– Менелай обезумел от ярости, когда жена сбежала от него после падения Трои. Он клянется, что не сделает ни шагу отсюда, пока она не вернется.

– На твоем месте, Орион, – сказал третий, – я убежал бы из этого лагеря так далеко, как только возможно. Менелай убежден, что ты и украл у него Елену.

Я не стал обращать внимания на сделанное предупреждение.

Главный стражник пожал плечами:

– Насколько я слышал, какой-то важный и могущественный египтянин передал царю, что госпожа Елена сейчас в Египте, далеко на юге, в каком-то дворце.

– Так говорят, – подтвердил один из стражей.

Итак, история, которую, не зная того, поведал мне Неферту, оказалась правдивой. Выходит, Некопта послал гонца с вестью к Менелаю, как только Неферту сообщил ему, что Елена прибыла в Египет. Безусловно, Неферту понимал, что Елена – женщина не простая и принадлежит к ахейской знати, он и сам в этом признавался. А Некопта, этот хитрый негодяй, немедленно сообразил, как воспользоваться ситуацией, чтобы заставить служить себе Менелая и прочих предводителей людей моря.

Я произнес:

– Отведите меня к Менелаю. У меня для него важные вести.

– Царь спит. Подожди до утра. Зачем торопить собственную смерть?

Я задумался. Быть может, настоять на том, чтобы Менелая разбудили? Пока мне дали возможность избежать его гнева. Или лучше вернуться в лагерь, а затем появиться утром? Я решил остаться на берегу и поспать несколько часов. Гнев Менелая не пугал меня.

Воины косились, но подыскали мне одеяло и оставили спать рядом. Я улегся на песке и закрыл глаза. И тут же обнаружил, что нахожусь в странном помещении, окруженный машинами; на экранах мерцали огоньки, змеились загадочные кривые. Потолок светился, причем так, что предметы вокруг не отбрасывали теней.