Чтение онлайн

– Задавай, – разрешил Вадим Андреевич.

– Когда нашли труп Котова, где в это время находился его пистолет?

– Я же тебе говорил! Он был зажат в его руке.

– А в какой? В левой или в правой?

Вместо ответа Райский беспомощно развел руками.

– Такой детали я не знаю, – виновато сказал Вадим. – Но разве это имеет значение?

– Ты же знаешь, что в нашем деле любая деталь имеет значение. Даже если новосибирские криминалисты на сто процентов уверены в самоубийстве Котова.

– Ладно. Я сейчас позвоню им, – сказал Райский.

Вадим покопался в своем прекрасном кожаном портфеле и достал из него электронную записную книжку. Нажав на панели какие-то клавиши, Райский нашел нужный ему номер и стал нажимать кнопки набора. Но после трех или четырех цифр он остановился и посмотрел на свои часы.

– Черт! – сплюнул он. – Сегодня поздно. Между Москвой и Новосибирском четыре часа разницы. И рабочий день у них давно закончился. Придется отложить разговор до завтра.

– Что ж, завтра так завтра, – согласился Гордеев.

– Юра, объясни мне, пожалуйста, что изменится, если мы будем знать, в какой руке Котов держал пистолет.

– Котов, как указано в его деле, в особых приметах, от рождения был левшой. Но с детства, чтобы не отличаться от других, пытался все делать правой рукой. Все! Понимаешь? Держать ложку, пользоваться зубной щеткой, писать, резать хлеб, забивать гвозди и так далее и тому подобное…

– А стрелял он какой рукой?

– С обеих. И притом с обеих одинаково хорошо. Хотя с левой все-таки лучше.

– Тогда какая нам, к черту, разница, в какой руке трупа был пистолет?

– Есть. Пистолет, из которого Котов предположительно – я подчеркиваю это слово – застрелился, был один, и он найден.

– Ну и?..

– Я думаю, что в предсмертную минуту, когда он уже решился на самоубийство, условные рефлексы, вырабатываемые в течение жизни, уступили место безусловному рефлексу. То есть последний выстрел Котов сделал бы именно левой рукой.

Райский почесал затылок.

– Я объяснил доступно? – спросил Юрий.

– Вполне. Мне теперь и самому интересно узнать, в какой руке Котова был найден пистолет, – ответил Вадим.

– Когда узнаешь, сообщи, – попросил Юрий Петрович.

– Хорошо. А теперь перейдем ко второму вопросу нашей повестки дня, – многозначительно сказал Райский, достал свою замечательную курительную трубку, набил ее душистым табаком и стал раскуривать.

– Что еще у тебя?

– Теперь поговорим о деньгах.

– О каких деньгах? Снова о гонораре?

– Об этом мы с тобой говорили, – поморщился Райский. – Я имею в виду доллары.

– Господи, какие еще доллары?!

– Зеленые такие. Американские. Два десятка купюр. По стольнику каждая. С отпечатками пальцев Невежина Федора Евгеньевича, тысяча девятьсот пятьдесят четвертого года рождения, уроженца города Москвы…

– Стоп! Понял, – остановил Гордеев Райского. – Извини. Но это ведь лишь малая часть гонорара за выполненный заказ?

– Так мне рассказывать или нет? – с наигранным удивлением спросил Вадим Андреевич.

– Рассказывай, рассказывай. Что удалось узнать?

– Я не знаю, где Котов держал свои капиталы, но переписал серийные номера тех купюр, что имелись в деле, и попытался проследить их продвижение от печатного станка до карманов Котова, из которых их и изъяли, а потом приложили к делу Невежина.

– Получилось?

– В общем-то да. Если бы эти купюры были старого образца, то ничего бы у нас не вышло. Но доллары, которые фигурируют в нашем деле, были новые. Ты же, Юра, знаешь, сколько сейчас в мире гуляет фальшивых баксов?

Гордеев утвердительно кивнул.

– Где их только не подделывают. И в Иране, где это происходит на государственном уровне, и в Италии, и в Польше, и так далее. Делают их и у нас в России. Недавно, например, накрыли банду фальшивомонетчиков в Дагестане. Качество подделок оказалось очень высоким… Ну вот американцы и решили, что хватит, пора, мол, усилить защиту своих денег. Разработали новые образцы и теперь постепенно вводят их в обращение. Примерно в год-полтора по одной купюре. И начали они со стольников, теперь есть уже и полтинники, а скоро появятся двадцатки и так далее… Вплоть до одного доллара. Сотенные купюры американцы отпечатали в девяносто шестом году и разослали их для обмена по всему миру. В нашу страну они поступали по межбанковскому обмену, то есть через Центробанк. И далее – по всей стране. А как новые купюры пакуют? В пачки! А в пачках как они, новые купюры, лежат? Одна к другой! То есть все одной серии, но каждая со своим индивидуальным номером. И номера новых купюр в каждой пачке идут как и обычные лотерейные билеты, то есть один за другим. В подбор! – Райский взял паузу. Подержал ее и продолжил улыбаясь: – Ты успеваешь за ходом моих мыслей?

Гордеев кивнул.

– Так вот, все купюры, на которых есть отпечатки пальцев Невежина, из одной партии и даже, скажу больше, из одной пачки или как максимум из двух соседних. Номера четырнадцати купюр из пятнадцати идут в подбор. На остальных шести восьмизначные серийные номера отличаются только двумя последними цифрами. Все это является наглядным подтверждением моих слов.

Гордеев молча смотрел на Райского. Он не хотел перебивать Вадима, чувствуя, что тот провел большую работу и главное будет еще впереди.

– Теперь продолжим наше движение, – сказал Вадим Андреевич. – Я попытался проследить путь этих денег. Куда они были отправлены и когда покинули подвалы Центрального банка России? И ты знаешь, мне повезло. Я узнал-таки. Деньги были отданы в ФСБ. В декабре тысяча девятьсот девяносто шестого года. Для проведения специальной операции. Сумма, которая была передана, составляла два миллиона долларов. Не знаю, помнишь ли ты, Юра, но двенадцатого декабря девяносто шестого в районе Минеральных Вод были взяты заложники. Тогда четверо террористов захватили рейсовый автобус, который шел из Нальчика в Ставрополь. Требования террористов заключались в следующем: вертолет, оружие, наркотики и два миллиона американских долларов. Захваченный автобус пропустили на взлетное поле Минводского аэропорта, где он и стоял, пока не были найдены и привезены деньги. Потом прилетел вертолет. Террористы отпустили часть заложников – это были дети и женщины – и пересели из автобуса в вертолет. Вскоре привезли и деньги. Те самые два миллиона долларов в новых купюрах. Потом вертолет с террористами взлетел и взял курс на Чечню. Заложниками в нем были двое пилотов вертолета, а также майор ФСБ, который добровольно предложил себя в качестве заложника. Остальных людей бандиты отпустили. Однако до нужной точки террористы не долетели. В баках закончилось горючее. А в том месте, где приземлился вертолет, террористов уже ожидали снайперы и группа захвата. Началась операция по освобождению заложников – майора и пилотов. Но конечный результат ее был плачевным. Погибли заложники, а из террористов двое были убиты на месте, двое же других тяжело ранены и скончались в больнице. Теперь что касается денег. Во время захвата вертолет загорелся. Часть денег сгорела. Что-то удалось спасти. Миллион долларов террористы где-то сбросили. Они так и не были позже найдены. Естественно, что прежде, чем передать деньги бандитам, номера всех купюр переписали. Те, что удалось вернуть, пустили в оборот, а остальные были занесены в черный список Интерпола. Но вернемся в день сегодняшний. Доллары с отпечатками пальцев Невежина – как раз из числа тех, что исчезли и находятся в том самом черном списке, – закончил свой рассказ Райский.