Чтение онлайн

На покрытое коркой запёкшейся крови лицо маркиза Делоржа набежала тень. Он проследил взглядом красных от ветра глаз, как потерявшую сознание худенькую девчонку унесли к целителю, и отвернулся. Позволил собеседникам увлечь себя от распахнутых ворот на стену и только тут продолжил разговор.

– Вот так, граф... город и замок мы не удержали. Не знаю, какой силой обладают нынче проклятия паладинов церкви, но мои люди взрывались изнутри, разлетаясь в ошметья кровавой слизи.

Повелитель Семигорья подавленно молчал, и по его склонившемуся лицу сбегали не слёзы, но морщины. Удар, который утром нанесла святая церковь Хранителя, оказался куда более страшен, нежели беззвучно сотрясший мирозданье позапрошлой ночью. И вот теперь в горный замок примчался окровавленный маркиз с парой шатающихся от усталости солдат - да целители пользуют сейчас его десятилетнюю дочь, что отец успел подхватить на бешеном скаку и унести прочь из родового гнезда.

– В самом замке ни одна даже самая хлипкая дверь не вылетела - но сила жрецов легко поражала защитников, на зависть любому мору, - в голосе маркиза скользнула горечь.
– Мои сыновья были уже на стенах, и первый удар смёл их вместе с сотней людей. Я задержался у себя, чтобы набросать и разослать с голубями несколько сообщений хотя бы ближайшим соседям... а потом, когда сбежал из своих покоев во двор, оказалось, что защищать замок мне уже не с кем...

Старый граф заиграл желваками, успокаивающе положил ладонь на плечо обезумевшего от горя и усталости дворянина.

– Маркиза?

Тот покачал головой.

– Фелиция была в летнем саду. Она закрыла своим телом дочь... и то, что осталось от неё и служанки, мне не забыть никогда. Я смутно помню, как подхватил малышку к себе в седло и через мост, на тот берег... и по лесной дороге сюда, к вам, - всё же он нашёл силы поднять лицо.
– Граф Эверард, я не прошу у вас убежища или защиты - но прошу уберечь мою дочь.

Роджер, будущий граф Эверард, глухим голосом выдавил сквозь давно побелевшие от гнева губы:

– Я воспитаю её, как свою родную - клянусь!

Граф хмуро кивнул.

– Хорошо сказано, сын мой, - он вздохнул, уставясь в каменные плиты двора невидящим взглядом. Затем встряхнулся и поднял голову.
– Маркиз, если вы собираетесь повернуть коней обратно и затем геройски пасть в бесславном бою, это будет не лучшее решение.

Делорж сдержался из последних сил.

– Мне больше ничего не остаётся, граф. Если сумею достать мечом хотя бы одного святошу - умру затем с лёгким сердцем.

– Кстати, - поинтересовался сын графа Эверарда.
– С какого расстояния достаёт нынешняя благость жрецов и паладинов церкви Хранителя?

Маркиз хмуро задумался, и на его грязное лицо набежало сомнение. Он пожал плечами и сообщил - как минимум с двухсот шагов. Затем с кислой миной признал, что его меч и даже копьё куда короче.

– Послушайте, маркиз, - решился Роджер, - Я ничего не могу обещать лично вам. Наверняка сейчас штурмуют замки баронов... Но чует моё сердце - когда святоши полезут в мои земли, каждый хороший боец будет на вес золота. Примите моё гостеприимство, отдохните... а я, кажется, догадываюсь, что можно предпринять.

Как ни было мерзко на душе у маркиза, но брови его от удивления поползли вверх. Он поднял недоумевающий взгляд на старого графа, и от спокойного выражения глаз того ему отчего-то стало не по себе.

– С каких это пор сын распоряжается в замке при живом отце?

Только сейчас он обратил внимание на еле заметную бледность на челе старого графа, на какую-то восковую прозрачность кожи. И увиденные перемены ему здорово не понравились - с детства он привык, что властитель Семигорья вечен и несокрушим словно дуб. И что его слово по-прежнему ценится даже не на вес золота - на вес крови. Если и есть в этом мире что-то постоянное и надёжное, то это старый граф Эверард.

– Да, мой друг, - голос вельможи прозвучал хоть и негромко, но всё же не дрогнул.
– Я уже огласил свою волю и после своей кончины власть переходит моему сыну Роджеру. Моё время здорово укоротили...

Маркиз проследил за его сверкнувшим ненавистью взглядом и содрогнулся - с одного из заострённых кольев, словно колючим венцом опоясывающих привратную башню, на уходящую в низины дорогу смотрела освещённая заходящим солнцем голова брата Тавира. Остекленевшие глаза словно провожали взглядом медленно бредущий купеческий караван, будучи не в силах наглядеться последний раз. И седые волосы шевелились на ветерке, будто жрец ещё был жив и просто замер в раздумьи. Картину портил лишь блестящий знак Хранителя, забитый кем-то глубоко в рот. А на потемневшем от времени дереве уже присохла тёмная, почти чёрная человеческая кровь.

– Как это произошло?
– маркиз Делорж судорожно сглотнул.

– Стража у входа в покои отца оказалась усыплена, - неохотно отозвался новый граф Эверард.
– А граф принимал вечернее омовение... вот тут-то святоша и приблизился, обманув слуг. Кинжал был отравлен.

Рука ошеломлённого маркиза рванула пропотелый и запылённый ворот, и с него на камни стрельнула отлетевшая перламутровая пуговка.

– Неужто нет способа?..
– его осипший на ветру голос окончательно сел.

Старый граф закрыл глаза, подставив лицо легчайшему порыву летнего ветерка и улыбнулся - тонко, легко, как умел лишь он. Разумеется - способ есть. И Айлексу едва ли не силой пришлось дать укорот, чтобы тот не применил свои меры. Только зачем? Годом раньше, годом позже - нет, лучше сейчас, пока болезни и старческое слабоумие ещё окончательно не завладели телом и помыслами некогда одного из сильнейших воинов пограничья...

– Есть ли что-то другое, что способно сплотить дворян против общего врага, кроме известия о злодейском убийстве повелителя Семигорья?

Подавленное молчание было ему ответом. И маркиз, не стесняясь застящей глаза мокрой пелены, с горечью подумал, что никогда ему не быть столь же великим человеком, как этот старый худощавый граф, в каждом слове и поступке которого больше смысла и благородства, чем в дюжине здоровенных и горластых баронов да рыцарей. И с уходом прославившего своё имя в доброй дюжине легенд Горного Дракона, графа Эверарда, закончится целая эпоха.

– Не печальтесь, друг мой, - голос графа на удивление оказался мягок и чуть даже ласков.
– Я и не рассчитывал жить вечно. И так пожил неплохо, да с толком - спасибо богам.

И такова оказалась сила слов, что стиснувший зубы маркиз только вздохнул - этот человек даже смертью своей сумеет до судорог насолить врагам. И Делорж с печалью и благоговением спрятал жемчужинку этого ощущения на самое донышко шкатулки своей души. Чтобы иногда, в час веселия или печали, вспоминать о былом и думать о будущем...