Чтение онлайн

Вспоминая об этом по ночам в своей постели, Синтия вскрикивала от восторга. Воспоминание было острее ощущения, испытываемого в реальности, хотя и тогда наслаждение было очень сильным. Но сейчас она видела себя и Арчи со стороны. Видела хрупкую темноволосую девушку, полностью отдающую свое тело во власть сильного красивого мужчины. Это было так романтично. Ей бы хотелось вот так же скакать с Эшли…

Однажды за обедом Мейсон, старший брат, упомянул в разговоре Арчи Гарнье, и Синтия навострила уши. Брат рассказывал о том, что на вечеринке, то есть попойке, у его друга Чарльза Бартоломью, девицы купались в бассейне абсолютно нагими. Это была идея Арчи Гарнье.

Синтия почувствовала, что начинает краснеть, и, чтобы справиться со смущением, решила поддержать разговор.

— Ты говоришь о том самом… Арчибальде Гарнье, отец которого соблазнил мою тетку и бросил умирать в грязном отеле в Нью-Орлеане? — спросила она, пытаясь придать своему лицу выражение полнейшей невинности.

— Какую тетку? — Луиза Маклерой вскинула на дочь большие, вечно отсутствующие (где — знали многие, однако это был вполне благопристойный и даже красивый роман) глаза. — Разве у тебя есть тетка?

— Была, — пролепетала Синтия, — но этот Гарнье…

— Я не знаю никакого Гарнье, — заявила Луиза Маклерой. — Я родилась и выросла в здешних краях, но ни о каких Гарнье ничего не слыхала.

— Значит, я что-то перепутала, — пробормотала вконец сбитая с толку Синтия и опустила глаза в вазочку с мороженым.

— Ты знаешь этого Гарнье? — спросил у сестры Мейсон. — Я бы не советовал тебе поддерживать с ним знакомство. Грязный тип, хотя и очень веселый компанейский парень. Он гостит у Крауфордов — учится вместе с Хью в Йеле. Думаю, после его отъезда кое-кто из горничных Бена Крауфорда почувствует себя в интересном положении.

— Что ты несешь! — воскликнула Луиза Маклерой и возвела к потолку террасы свои искусно подведенные лазурью с блестками глаза. — Насколько я помню, у Бена Крауфорда все до единой горничные черные. Неужели мужчина способен… любить чернокожую девушку?

— Тетя Луиза, ты живешь в мезозойской эре! — воскликнула Диана, кузина по отцовской линии. — Посмотри, даже у нас, на Юге, полным-полно черных проституток, не говоря уж о Нью-Йорке и Западном побережье. Белые мужчины считают их замечательными любовницами. Я читала в последнем «Пентхаузе», что их вагина обладает способностью сжиматься.

— Диана, ты забыла, где находишься! — негромко, но достаточно возмущенно воскликнула Луиза Маклерой. — Тем более Син еще совсем ребенок…

Синтия не спала всю ночь. Сейчас она хотела Арчи как никогда раньше, но она так страдала. Ведь в ее сознании образ красавца-плейбоя Арчи Гарнье уже почти успел слиться с романтически неземным обликом Эшли Уилкса. И если она могла представить Эшли, занимающегося любовью со Скарлетт О’Хара в седле скачущей во весь опор лошади, но уж никак не могла вообразить его, задирающего подол юбки темнокожей горничной Бена Крауфорда.

Она решила не пропускать очередного свидания, хоть и поверила тому, что сказал про Арчи брат, безоговорочно и даже удивилась, как не догадалась об этом раньше. Теперь она припоминала кое-какие его фразы, и то, что однажды от него пахло дешевым жасминовым одеколоном, которым пользуются черные, и что заметила у него как-то на шее кровоподтек, он же рассмеялся и сказал, что это ее, Синтии, зубов дело. Нет, она не могла сделать это даже в экстазе, зато черные слуги в их доме часто ходят с такими же кровоподтеками на шее и плечах.

— Син, ты сегодня слишком серьезная, — сказал Арчи, целуя ее живот и бедра. — Может, у тебя неприятности? Скажи мне.

— Родители догадались, — сказала Синтия. — Приперли меня к стене, и я во всем призналась. Только ты мне соврал про тетку и моего отца.

— Ну да, мне в тот момент не хотелось, чтобы ты им про меня рассказала. Я думал, у нас с тобой на несколько дней.

— А разве это не так? — удивленно спросила Синтия. — Скоро кончится лето, а с ним и наша… любовь.

— Ты ошибаешься, малышка. Она только начинается. Дело в том, что я… Ну да, я собираюсь просить у мистера и миссис Маклерой твоей руки.

— Неужели? — Синтия усмехнулась. — О, я польщена. Только ты зря считаешь, будто у нас на Юге судьбой девушки распоряжаются ее родители. — Она злорадно усмехнулась. — Полагаешь, из меня получится хорошая жена?

— Изумительная. Жена моей мечты.

И он принялся покрывать ее тело страстными поцелуями.

«Скарлетт О’Хара, напрягись и не верь ни одному слову этого подонка, — велела себе Синтия. — Иначе… Черт, он трахал этих черных потаскух, а теперь хочет на мне жениться. Потому, что я богата».

— У меня есть идея. — Синтия приподняла от подушки голову и, сощурив глаза, внимательно посмотрела на Арчи. — Послезавтра у Дианы день рождения. Будет праздник с танцами и фейерверком. Я пришлю тебе приглашение. Идет? Там мы и объявим о нашей помолвке. А сейчас мне пора. — Она сбросила с себя его руки, вскочила и быстро оделась. — Нас не должны застать в таком виде. Я не какая-нибудь чернокожая девка, которая привыкла подставлять свою грязную дырку всем подряд.

Она послала ему с порога воздушный поцелуй, держа за спиной дулю, и ускакала на своем Эфиопе.

— Томми, если ты мне друг… Понимаешь, мне нужна от тебя небольшая услуга.

Минуту назад Синтия подъехала к дому Голдсмитов на своем желтом «ягуаре», резко затормозив, выскочила из машины и взбежала по ступенькам на большую увитую розами террасу. На ней было прозрачное «миди» алого шелка и широкополая шляпа из рисовой соломки с длинным желтым шарфом вокруг тульи. Томми держал в руках хлыст и уздечку — он собрался совершить вечернюю прогулку верхом.

— Син, конечно я тебе друг, — пробормотал юноша, пытаясь вобрать под ребра обтянутый желтой майкой довольно круглый живот. Эта девушка ему очень нравилась, и он даже пытался за ней ухаживать, но она не позволяла себе почти ничего, даже уклонялась от дружеских поцелуев. Недотрога. Что ж, в наш порочный век, думал Томми, недотроги большая редкость.