Месть
Шрифт:
— Свет! — закричала Ажарату, упираясь в штурвал ногой и показывая пальцем на экран радара.
Харден прикрыл экран ладонями. Яркая зеленая точка на внешнем краю внутреннего кольца. Слишком близко. Может быть, волна? Или помеха? Точка погасла. Но когда нос яхты поднялся, загорелась снова. Харден глядел на нее, не отрываясь. В нем росло возбуждение. Он оценивал яркость сигнала, надеясь, что это не волна, тем более что волна не может существовать так долго, беззвучно молясь, чтобы это не оказался другой корабль. Но они находились в пятидесяти милях западнее судоходной линии на Кейптаун, и если это и был корабль, то только «Левиафан».
Как ему удалось так близко подойти к яхте, оставшись незамеченным? Вероятно, шторм оказался слишком сильным для радара. Светлая точка пересекла второй круг. До нее осталось десять миль — меньше часа пути. Харден отвернулся от экрана и посмотрел на палубу.
— Он? — спросила Ажарату.
— Он.
Харден взялся за штурвал и, используя светлую точку на экране радара вместо компаса, поплыл на нее. Точка светилась все ярче и ярче, а небо на западе становилось все темнее и темнее. Харден вел яхту прямо на танкер. Точка, продвигавшаяся к центру экрана, показывала, что расстояние между ними уменьшается.
Ветер выл в такелаже и гнал волны, по-прежнему разглаживая воду между ними. Харден время от времени менял курс, чтобы корма «Лебедя» безопасно принимала на себя удары волн. Затем он снова брал курс на точку, и яхта пересекала широкий провал, настигаемая очередной волной.
— Гром, — сказала Ажарату, наклонив голову и опустив капюшон парки, и тут же снова подняла его, чтобы не замерзнуть.
Через несколько минут Харден тоже услышал гром — гулкий раскат точно по курсу, но ни одна молния не освещала мрачное небо и не вонзалась в разбушевавшееся море.
Внезапно ветер подул с северо-запада. «Лебедь» отшвырнуло назад. Экран радара погас. Харден протиснулся мимо Ажарату, чтобы проверить прибор, и инстинктивно пригнулся, когда над головой пролетела тень. Это была антенна радара. Ветер, оторвавший ее от мачты, нагонял сильную поперечную волну.
На яхту надвинулась мрачная туча, и через мгновение по судну захлестал дождь со снегом. Харден добрался до штурвала, и они с Ажарату пригнули головы, защищая лица от колючих снежинок. Воющий ветер донес до них очередной раскат грома. Он гремел все ближе и ближе. Снег сменился ледяным дождем и прекратился.
Харден оглянулся и увидел огромную волну, быстро надвигающуюся с юго-запада. Ее гребень обрушился вниз тоннами бурлящей воды, настигая яхту с пугающей скоростью.
Схватившись за штурвал обеими руками, Харден пытался удержать яхту по ветру, чтобы принять удар волны в корму. Гребень вала маячил высоко над головой, угрожая потопить яхту, но она начала подниматься по склону и наконец достигла вершины, где стала барахтаться, как щепка в стремительном потоке. Новые волны поднимались на горизонте, как пики далеких гор.
На их фоне Харден увидел огромный черный предмет, неумолимо надвигающийся через бушующий хаос.
«Левиафан».
Идет прямо на них.
Глава 17
Черный танкер, увенчанный белыми брызгами, разрезал гигантские волны и пересекал провалы между ними, уверенно продвигаясь сквозь шторм. Над его трубами поднимались бледные струйки дыма. Широкий нос равномерно вздымался из воды и падал вниз, как молот.
Громоподобный рев эхом разносился над пучиной.
«Лебедь» мчался по тыльному склону волны, скатываясь в глубокий кипящий провал, и Харден потерял «Левиафан» из виду. Он изо всех сил направлял яхту через хаос поперечных волн к следующей волне.
Ажарату забралась на палубу позади него и выкрикивала направление. Харден правил яхтой согласно ее указаниям, и «Лебедь» внезапно начал подниматься. Затем яхта оказалась на гребне волны, скользя по густой белой пене. Харден крутил штурвал, пытаясь ненадолго удержать судно на вершине и прикинуть расстояние до «Левиафана».
Он ощущал себя автоматом. Все его чувства сфокусировались на огромном черном корабле. Звуки моря отступили. Харден смутно сознавал, что Ажарату пригнулась рядом с ним, готовясь перехватить штурвал. Его глаза как будто превратились в ясные и неподвижные окуляры бинокля, а в мозгу включился дальномер.
Он знал наверняка, в какое место ему нужно направить свою ракету. Через четыре секунды «Лебедь» должен соскользнуть с гребня вниз. В трехстах ярдах по левому борту мчалась гигантская волна. От «Левиафана» ее отделяли еще два вала. Но танкер пересечет их за то же время, какое понадобится «Лебедю», чтобы доплыть до первого из них. Он проплыл шесть тысяч миль, а сейчас у него осталось только пять секунд.
«Лебедь» сполз с гребня. Больше не видя танкер, Харден правил против ветра, пока волна не промчалась мимо. Затем он стал пересекать провал, огибая острые волны, которые поднимались вокруг яхты, как стены живого лабиринта. Он услышал грохот, означающий, что «Левиафан» врезался в первый вал на своем пути, и понял, что «Лебедь» движется слишком медленно, потому что не пересек еще и половины провала. Рискнув пройти через узкий проход между двумя волнами, готовыми столкнуться, он еще дальше отклонился в бейдевинд. «Лебедь» ускорил движение, но волна накрыла нос, и, когда зеленая вода залила переднюю палубу, Харден испугался, что яхта не выплывет. Но она вынырнула из-под воды, как из-под грязного одеяла.
Когда ворчание волны перешло в рев, а ее гребень навис над головой, Харден приказал Ажарату встать за штурвал.
— Оставайся на гребне как можно дольше.
Она взялась за штурвал без единого слова, и ее широко раскрытые глаза не отрываясь смотрели на водяной вал. Харден отвязал «Дракон», встал на колени рядом с оружием и положил, ствол себе на плечо.
Сняв крышки с линз, он поймал волну в перекрестье прицела, установил указатель расстояния на триста ярдов и слился телом с оружием. «Лебедь» стал подниматься по склону волны. Прицел оказался над левым бортом, и Харден убедился, что огненный выхлоп не заденет Ажарату.