Чтение онлайн

На следующее утро Марк и его друзья поднялись задолго до рассвета и неторопливо позавтракали, прежде чем вернуться к кабинету наместника. Они надели свои лучшие туники и почистили обувь, чтобы произвести хорошее впечатление на Сервилия. Отличный сон и полные животы вызвали в них подъем духа, и они бодро шагали через сад к административному зданию. Как только они вошли внутрь, какой-то служащий сразу проводил их в кабинет Эврая. Грек встретил их с улыбкой:

– Доброе утро, господа. Надеюсь, вам понравилось ваше временное жилище?

Фест кивнул:

– Очень удобно, спасибо.

– Наместник готов с нами встретиться? – нетерпеливо спросил Марк.

Отсвет печали скользнул по лицу помощника, когда он сложил ладони вместе.

– Увы, нет. Господин наместник еще не проснулся. Его слуга говорит, что вряд ли это случится раньше чем через час-другой. Но заверяю вас, как только он появится в кабинете, я ему сообщу, что у вас настоятельное дело.

Марк разочарованно вздохнул и переступил с ноги на ногу, и Фест мягко сжал его плечо:

– Ты ждал этого два года, Марк. Какое значение может иметь час или даже два?

Марку было тяжело пережить даже лишнее мгновение разлуки с матерью, но он заставил себя кивнуть:

– Да, пожалуй.

– Вот и хорошо! – просиял Эврай. – Думаю, вы можете вернуться в свою комнату и подождать там. А я пошлю за вами сразу, как только наместник появится.

Марк кивнул и вместе с друзьями вышел из кабинета. Через сад они вернулись к гостевому крылу и уже собирались войти внутрь, но тут Луп остановился и откашлялся:

– Э-э… а вы не против, если я немного пройдусь по городу?

Марк обернулся к нему:

– Ты же слышал Эврая. Он велел нам ждать здесь.

– Да, знаю, но он ведь сказал, что пройдет какое-то время, прежде чем он пришлет за нами. Я быстро вернусь. Обещаю.

Фест явно колебался, и Луп решил высказаться откровеннее:

– Я так мечтал увидеть Афины! Просто стыдно будет ничего не посмотреть до того, как мы покинем город. Я ненадолго.

Марк невольно улыбнулся, видя отчаяние на лице друга.

– Ладно, иди. Посмотри, что тебе нужно, только не задерживайся.

Прежде чем Фест успел возразить, Луп кивнул в знак благодарности и поспешно зашагал к выходу из дворцового комплекса. Телохранитель испустил разочарованный вздох:

– Надеюсь, с ним ничего не случится.

– Да ничего ему не грозит, – усмехнулся Марк. – Если уж он не теряется на улицах Рима, то и здесь разберется. Кроме того, по дороге он научился кое-чему полезному. Все будет в порядке.

– Надеюсь, – пробормотал Фест, поднимаясь вслед за Марком по лестнице гостевого крыла.

На небе не было ни облачка, солнце заливало Афины светом с высокого, спокойного голубого неба. Луп прошел по шумным центральным улицам к дороге Панафиней, [1] что поднималась от города к Акрополю, возвышавшемуся над Афинами. Он вошел в ворота храмового комплекса, взволнованно глядя на статуи и здания, о которых читал много раз, живя в Риме. Луп знал, что времени у него мало, а потому направился сразу к Парфенону и не спеша обошел грандиозное строение, изумляясь искусно расписанному фризу, тянувшемуся над колоннами. Когда у него заболела шея, Луп отошел к парапету и оперся на него, глядя на город и на плоскую равнину, что убегала к далекому морю, сверкающему на солнце. И удовлетворенно вздохнул, наслаждаясь пейзажем.

Луп знал, что ему недолго придется находиться в этом городе, но ничего не имел против, поскольку это означало, что вскоре миссия Марка будет выполнена. Но хотя перспектива отыскать наконец матушку Марка радовала, Луп понимал, что на этом дружба их троих закончится. Марк останется с матерью, а Фест и Луп вернутся в дом Цезаря в Риме. По правде говоря, Лупу понравилось путешествовать, если, конечно, забыть о зловонии тесных городов. Ему даже начали нравиться ежедневные упражнения и тренировки с оружием.

Солнце добралось до зенита, и Луп сообразил, что пора возвращаться к друзьям. Он со вздохом оторвался от изумительного вида и направился обратно к воротам и дороге, спускавшейся в город. Внизу он повернул на людную улицу, что вела ко дворцу наместника. И сразу же знакомая вонь толпящихся людей забила ему нос, а крики торговцев и громкие разговоры горожан едва не оглушили.

Луп пробирался сквозь толпу и уже видел впереди ворота дворца, когда услышал крик:

– Расступись! Расступись!

Крик стал громче, и Луп увидел высокого, крепко сложенного человека с посохом, расчищавшего дорогу мужчине пониже, что шел за ним следом. Восемь рабов несли на двух шестах крытые носилки. Их обитатель скрывался за тонкими льняными занавесками, свисавшими с каркаса. Луп вместе с другими прохожими отступил в сторону, чтобы дать дорогу человеку с посохом, которым тот расталкивал пешеходов.

– Расступись! – снова закричал мужчина. – Дорогу Гаю Амелию Дециму!

Луп застыл на месте. И тут же кто-то пихнул его сзади.

– Эй! Поосторожнее, парень! – Какой-то мужчина с сердитым видом протолкался мимо Лупа. – Незачем вставать на дороге у людей! Проклятый мальчишка!

Луп пробормотал извинения и отступил в дверь хлебной лавки. Он во все глаза смотрел на носилки, которые рабы несли мимо него. Занавески качнулись, и Луп заметил руку, унизанную тяжелыми золотыми перстнями.

– Дорогу Дециму! – продолжал кричать раб с посохом.

– Вот ведь дрянь… – прорычал кто-то за спиной Лупа, и мальчик, оглянувшись, увидел пекаря. Тот, не обращая внимания на Лупа, с ненавистью уставился на носилки. – Римский кровосос!