Месть
Шрифт:
Великан совсем обессилел. Тор видел, что Темезиус умирает: он смог лишь приподнять голову, чтобы посмотреть на победителя.
– Это еще не конец, Орлак, – прохрипел он. – Это начало твоего конца.
Тор ожидал, что Орлак засмеется. Но бог заговорил ровно и спокойно. Даже самое пристрастное ухо не уловило бы в его голосе высокомерия.
– Ты храбро сражался, Темезиус. Я чту тебя и в твоем лице – всех Паладинов.
– Мы еще встретимся, – ответил великан и исчез. Там, где только что лежало его тело, была лишь Пустота.
Орлак вздохнул. Казалось, он искренне сожалеет о том, что случилось. Тору по-прежнему были открыты все мысли юного бога, все его воспоминания.
Сейчас он вспоминал, как умер его приемный отец. Этот человек прожил несколько веков – дар, которым наделил его истинный отец Орлака, Дарганот. Однако Меркуд не был бессмертен, и когда смерть настигла его, Орлак почувствовал это и пришел в ярость. Меркуд избежал его гнева. Немыслимо! И через миг он понял, что дух, который находился в теле Меркуда, не был духом презренного отца-обманщика. Он покинул умирающее тело и унесся... Куда? Несомненно, вернулся в то тело, которое ему принадлежало. Но кто это был? Орлак не знал. Зато понял, что него появился новый враг. Вот на кого он обрушит свое возмездие, прежде чем уничтожить Таллинор.
Однако даже дух оставляет следы. Этот яркий след, верный признак силы, Орлак запомнит навсегда. Пожалуй, не помешает взглянуть на этого наглеца. Вот почему, едва освободившись, Орлак призвал его. Бог легко определил, где пребывает его беспечный враг, бесцеремонно вырвал его душу из тела и повлек за собой... О да, ему это удалось.
«Смотри на меня, мошенник!» – крикнул Орлак.
Едва Темезиус покинул Пустоту, исчезла и сама Пустота. Орлаку больше не было нужды находиться подле своей темницы. Тор увидел, что стоит перед богом на высокой горе. Кажется, он уже бывал здесь когда-то... но что это меняло? Важно было лишь одно: Орлак вернулся в мир, из которого его изгнали много веков назад.
Однако освобождение Орлака было не самой худшей новостью.
«Я перенес тебя сюда, чтобы ты стал свидетелем всему, что случится, – раздался у него в голове голос бога. – Я не знаю, кто ты, не знаю твоего имени. Но отныне ты мой враг, и я найду тебя повсюду. Какой бы мощью ты не обладал, в сравнении с моей она – ничто. Проклятый Меркуд успел умереть и избежал моего гнева. Но ты – его воспитанник, и я заставлю тебя страдать. Для меня вы едины, и ты заплатишь за себя и за него».
Тора охватил ужас. На миг ему показалось, что от его веры в Триединство, в Лисе, от его храбрости, которой он так гордился, не осталось и следа. Потом он вспомнил Клута и отважных Паладинов. Сколько они выстрадали ради него! Эта мысль придала ему сил, и Тор снова ощутил былой задор.
Бог, который был для жителей Таллинора лишь героем преданий... Вот почему он, Торкин Гинт, стал избранным. Лишь сила его дара, соединенная с мощью Триединства – чем бы оно ни было – сможет противостоять могуществу Орлака.
Тор запечатлел в памяти все, что предстало сейчас перед его мысленным взором... а потом ответил, спокойно и бесстрастно:
«Как сказал Темезиус, мы еще встретимся».
Орлак почувствовал, как в этом странном человеке что-то неуловимо изменилось. Какая сила укрепила его дух, почему он не пал к ногам бога, моля о пощаде? Это было непонятно, но впечатляло. Он говорит и держится так, словно принадлежит братству Паладинов. В нем нет страха. Да, с таким противником скучать не придется. Орлак кивнул. Это означало: «возможно, ты прав». Сейчас бог и человек напоминали поединщиков, которые передают друг другу свои мечи, чтобы осмотреть их перед боем.
«А теперь уходи и спрячься, – усмехнулся Орлак. – И жди меня».
Теперь бог чувствовал, как дует ветер. Он раскинул руки, словно хотел обнять весь мир. Его ноги попирали мягкую траву на вершине горы. Он вернулся. Он вернулся в страну, которую намеревался уничтожить.
Дух его врага все еще витал неподалеку. Орлак небрежно махнул рукой, и Тор внезапно почувствовал, что снова несется сквозь Пустоту.
Куда? Он не представлял, лишь понимал, что летит очень быстро... и вдруг словно наткнулся на незримую стену.
«Тор! – раздался у него в голове голос Лисе. – Как ты здесь оказался?»
Неожиданное появление Тора отвлекло Хранительницу. Только на миг, но Доргрилу было этого достаточно. Багровый туман промчался перед мысленным взором Тора и исчез, покинув пределы Пустоты.
«Лисе...»
«Нет!» – застонала Лисе – так громко, что Тор сжался, как испуганный ребенок. Он мог лишь смотреть туда, куда смотрела она. Из Пустоты можно видеть все, что происходит в других мирах, и Тор понял, что так ужаснуло Лисе. Багровый туман окутал Орлака, который по-прежнему стоял на вершине горы – теперь Тор узнал окрестности Кипреса.
Юноша-бог корчился, точно в судорогах, из груди рвалось хриплое рычание, его прекрасное могучее тело выгибалось немыслимым образом. На это не было сил смотреть.
«Скажи мне, что это не так», – прошептала Лисе, и в каждом звуке ее голоса был смертельный страх.
«Я не понимаю», – очень тихо отозвался Тор.
«Доргрил бежал. Орлак освободился, и Доргрил сливается с ним».
Тор снова обернулся. Теперь он слышал не только голос. Перед ним было что-то сияющее, невыразимо прекрасное. Женщина. И она плакала.
«Этого не должно было произойти, – рыдала она. – Я предала Сонм!»
Только сейчас Тор понял, что он видит Хранительницу Порталов, которая являлась ему – и не только ему – во снах, играла его – и не только его – жизнью. Она была так похожа на ту единственную женщину, которую он любил. Те же золотые волосы. Она была такой же маленькой, такой же хрупкой. Тора охватило смятение.
«Лисе, я вижу тебя».
«Я знаю. Тебе здесь не место, Тор. Как ты сюда попал?»
Тор понимал, что слышит ее мысли – иначе как бы могли ее слова набегать одно на другое, словно волны в море?
«Это Орлак. Он вырвал меня из Сердца Лесов. Мы немного поговорили, а затем он отшвырнул меня... и я оказался здесь. А что за красный туман? Это про него ты говорила, когда являлась мне в прошлый раз? То, что никогда меня не коснется?»
Лисе разрыдалась еще горше. Может быть, дело в ее золотых волосах. Или глазах – он успел заметить их удивительный серо-зеленый цвет. Или в том, как она прячет лицо в узких ладонях. Так или иначе, но вопрос-мысль вырвался у него прежде, чем Тор успел себя остановить.