Чтение онлайн

Глядя на предгрозовое небо, Тор задумался. Камни – настоящие камни – он отдал Соррели в Сердце Лесов. Решение пришло в порыве отчаяния, когда он прощался со своими чудесными детьми. Он должен был дать им что-то на память, и больше ничего не пришло ему в голову. К тому же ему почему-то показалось, что камни помогут Гидеону, Лаурин и Соррели спастись. Кроме этих трех каменных шариков, ничто не связывало его с прошлым и его тайнами. Может быть, для этого они и нужны – чтобы сохранять связь между детьми и их родителями?

Позже Тор узнал, что внутреннее чувство не обмануло его. Согласно Писанию Нанака, эти камни на самом деле были волшебными – более того, появились благодаря волшебству.

В миг похищения маленький Орлак держал в руке три цветка. Странное место, где выросли эти цветы, боги никогда не называли Поляной. Для нее у них было другое имя – Ордольт. Проходя по порталу из одного мира в другой, цветы высохли, съежились и превратились в три твердых каменных шарика. Так появились Камни Ордольта. Вот что за камушки лежали, бережно сохраняемые, у приемных родителей Тора, пока он не достиг тех лет, когда смог принять их.

И все-таки: для чего они нужны? Тор снова задавался этим вопросом. Они дают силу, необходимую для продолжения неких таинственных поисков, – но что это за сила?

Его размышления прервал коренастый матрос.

– Шли бы вы лучше вниз, почтенный. Буря вот-вот грянет, – он указал пальцем на темно-синие тучи, которые теперь едва не задевали верхушки мачт.

Тор кивнул и отправился в трюм, отправив мысли о камнях в самый дальний угол памяти, чтобы поразмышлять об этом в другой раз.

Ночь выдалась беспокойной. «Оса» раскачивалась на волнах, струи дождя хлестали ее. Потом на два дня шторм утих, но матросы предупредили Тора, что насчет погоды обольщаться не стоит. Черная Рука приказал чинить корабельные снасти; впрочем, ни Тор, ни Локки не верили, что от этого будет хоть какой-то толк. Они были согласны друг с другом: если снова начнется шторм, девятый вал может оказаться для «Осы» последним.

– Сколько осталось до Трефельских островов? – спросил Тор, стоя с Райком на палубе.

– Капитан говорит, что мы подзадержались, но через пару дней будем на месте.

– Отлично. Значит, наши планы не слишком изменились.

– Конечно, нет, почтенный, – подхватил Райк. – Вы не представляете, как я рад, что встретил вас. Надеюсь, когда-нибудь снова смогу вам услужить.

Тор ответил юнге улыбкой. Парнишке, судя по всему, было одиннадцать, от силы двенадцать. Он был тощим и издерганным, но стоило ему разговориться – и у него внутри как будто ослабевал туго стянутый узел. После этого на него было приятно посмотреть. Похоже, это капитан превратил мальчишку в запуганное, забитое существо.

– Кем хочешь стать, когда вырастешь, Райк? Моряком?

– Нет, сударь. Я всегда мечтал стать великим поваром.

В горле у Тора уже клокотал смех, но в глазах у мальчика была такая тоска, такое страстное желание, что он не посмел рассмеяться.

– Чудесно, Райк. А почему? Объясни мне.

– Все мужчины в моей семье были поварами, сударь. Говорят, дед моего прадеда, Орр Сэвил, готовил для самого короля – еще до того, как дворец в Тале перестроили.

Тор был потрясен.

– Вот это да. А как вышло, что внук его правнука драит палубу на разбойничьем судне?

Райк вздохнул.

– Черная полоса, почтенный. Оба моих старших брата умерли, потом сестренка, мама... Зеленная лихорадка. Остались мы с отцом и мои сестренки-тройняшки, совсем маленькие... И наш трапезный зал в Илдагарте.

– Так ты из Илдагарта? Я никогда там... вру, был, только один раз. Такой прекрасный город, там даже развалины красивы.

– Истинная правда, почтенный. У моего отца был самый знаменитый трапезный зал в Илдагарте, «Шпалера». Отец нарочно так его назвал, потому что лучше илдагартских шпалер ничего на свете не бывает.

– И что случилось, Райк?

– Я же говорю, почтенный: черная полоса. Старшие умерли, мама умерла, и отцу стало не под силу управляться на кухне. По правде сказать, сударь... думаю, он просто больше не хотел готовить, – глаза у парнишки затуманились. – Моя мама очень хорошо готовила, и вообще она была славная женщина. Думаю, когда она умерла, это разбило отцу сердце, и он возненавидел и жизнь, и еду.

Тор положил руку ему на плечо.

– И тебе пришлось искать работу?

– Отец запил, почтенный, а кто будет кормить моих сестричек? Я все, что зарабатываю, все им отдаю. Ну, еще тетка помогает, как может, но все равно им едва хватает, моим красавицам. Знаете, сударь, когда-нибудь я стану знаменитым поваром, как мой отец и мой дед. И тогда мои сестренки будут ходить в шелках и танцевать с принцами.

Трудно было в это поверить, глядя на грустного паренька, сидящего на корточках на деревянной палубе.

– А ты умеешь готовить, Райк?

– Конечно, сударь. Только никто из команды про это не знает. Я же во всем помогал отцу на кухне. Знаете, что мама говорила? Что я все схватываю на лету, быстрее остальных. Я уже все рецепты выучил, и все мелочи помню, хотя мне еще совсем мало лет. Я с семи лет кручусь на кухне.

– Можно спросить, сколько тебе лет?

– Двенадцать, почтенный.

– Если я смогу что-нибудь сделать, чтобы твоя мечта сбылась, я непременно это сделаю, Райк.

– Спасибо, сударь, – глаза у мальчика сияли. – Вы так добры... – он услышал окрик второго помощника и вскочил: – Мне нужно идти, сударь. Сегодня на ужин будет заяц. А на первое – гороховый суп.

При слове «заяц» Тор вспомнил трапезы Клута и решил, что от второго, пожалуй, откажется.

– Жаль, что не ты сегодня на кухне, Райк.

Юнга улыбнулся.

– Это уж точно. Терд сыпет в еду все приправы без разбора. Когда-нибудь я вам такой ужин приготовлю, почтенный Петерсин, – пальчики оближешь.