Месть
Шрифт:
«Неужели? – она перевела дух, чтобы успокоиться и говорить ровным тоном. – Может, ты меня просветишь?»
«Когда победитель чувствует, что следующий удар будет "смертельным", то есть закончит игру, – казалось, Доргрил не слышал ее, – он обычно садится на пол и дает противнику передышку. Можно сказать, победитель дарует побежденному пощаду... во всяком случае, старается пощадить его чувства. Конечно, не пощаду – "милость", так это называется. Чтобы побежденный пришел в себя и достойно встретил "смерть". Конечно, квикс – это просто игра и только на вид напоминает рукопашную схватку. Но тут другое дело. Борьба идет не на жизнь, а на смерть».
«Понимаю».
Доргрил держался все более высокомерно.
«Правда, я не уверен, что Орлак разбирается в таких тонкостях. Он был совсем ребенком, когда его украли».
«Я бы так не сказала, – ответила Лисе. Она была не на шутку взволнована. – Все, кто входит в Сонм, получают знание о путях богов при рождении. Ты прав, Доргрил. Спасибо. Думаю, Орлак делает это, даже не задумываясь. Я имею в виду, дарует милость Темезиусу».
«Очень рад, что смог тебе помочь, Лисе. Может, окажешь мне в знак благодарности маленькую услугу?..»
«Я ничего тебе не должна, Доргрил, – отрезала Хранительница. – Скажи, надолго даруется милость?»
Настроение у пленника явно испортилось, и он не ответил. Лисе ждала. Наконец из багрового тумана донесся вздох.
«Понятия не имею. В квиксе – от рассвета до заката. Но если мы торчим в этом проклятом месте, откуда нам знать, когда солнце восходит, а когда садится?»
Лисе отпрянула и загородила свой разум, прежде чем Доргрил успел в него заглянуть. Ее пленника трудно было назвать тугодумом; стоит позаботиться о том, чтобы он подольше не узнавал о том, что происходит вокруг. И, конечно, он прав. Орлак просто выжидает, а потом разделается с Темезиусом, в этом можно не сомневаться. Но так или иначе, у них появилось немного времени. Сколько? От рассвета до заката... В Таллиноре за это время пройдет целый год. Это поможет, хотя и не будет спасением.
Надо поторопить Тора. Но для начала – спасти его прежде, чем он утонет в море.
Глава 15
Морук Адонго
Холодные морские волны жадно поглотили беглецов. Райк крепко держал Тора за шею, а Локки не менее крепко вцепился в его руку и барахтался что есть сил. Что касается самого Тора, то он перестал понимать, где верх, где низ, и лишь судорожно хватал ртом воздух. Цвета кипели в нем, яркие и горячие. Он должен использовать их силу, чтобы выплыть. Но... куда ему двигаться? А еще хуже было лицо Гота, которое постоянно мелькало перед ним. Тор успел не раз хлебнуть воды – значит, мальчики тоже. Оставалось лишь надеяться, что Гот погибнет вместе с ними в холодной пучине океана.
«Тор...»
Этот голос он не перепутал бы ни с каким другим.
«Я сплю, Лисе, раз мы с тобой разговариваем».
«Ты не спишь, ты тонешь».
«Наверно, это не так уж плохо – утонуть».
«Нет, Тор. Используй свою силу, спасайся... Спасай всех вас!»
«Зачем, Лисе?» – спросил он, погружаясь в глубину.
«Некогда, Тор! Призывай Цвета».
«Зачем?»
«Твоих детей нашли. Они направляются к тебе».
Связь прервалась, и Тор остался один, наедине с мальчиками.
Весть о Гидеоне и Лаурин вернула его к жизни. Тор обернулся и увидел широко раскрытые, переполненные беспредельным ужасом глаза Локки. Парнишка судорожно разевал рот: похоже, ему было нечем дышать. А Райк, наверно, уже мертв, подумал Тор, и его охватило отчаяние. Руки, обвивающие его шею, слабели.
И тогда он призвал Цвета.
В следующий миг все трое барахтались на волнах и жадно глотали воздух. Он был жизнью, и спасенные прерывались лишь для того, чтобы яростно сплюнуть, избавляясь от соленого вкуса смерти во рту.
«Оса» исчезла из виду. Может быть, их отнесло далеко от корабля, а может быть, злосчастная посудина утонула. Вокруг бушевало море, но Тора и его спутников окружал плотный радужный кокон.
Тор дико озирался по сторонам. Он все еще не мог надышаться. Казалось, его грудь вот-вот разорвется, точно бочонок, у которого ослабли клепки. Внезапно во мраке что-то мелькнуло – более темное, чем темнота, неподвижное, угловатое... Скалы! Земля! Туда можно добраться... если он немного постарается. Времени на размышления не оставалось. Тор представил, что от скал к ним тянется невидимая веревка, и принялся понемногу ее сматывать.
Наконец какой-то каменный выступ оказался так близко, что Тор сумел ухватиться за него, выбрался из воды и вытащил Локки. Только сейчас он понял, насколько устал. Райк по-прежнему висел у него на шее, но был без чувств. Судя по всему, они оказались на каком-то островке, потому что за полосой скал, торчащих из воды, виднелся материк. Эта новость вкупе со страстным желанием вновь увидеть своих детей придала Тору сил. Он помог Локки поднялся; мальчик подхватил Райка с одной стороны, а Тор с другой, и все трое заковыляли по песку, пока не нашли укромное местечко. Измученные, они повалились в заросли чахлой травы. Мир дарил им постель и укрывал от порывов воющего ветра.
Солнце уже взошло, но цвет неба наводил на мысли о сумерках. Тор понял, что шторм прекратится еще нескоро. Обнаружив небольшую ямку, он подтолкнул Локки, призывая переместиться туда, уложил Райка и осмотрел его. Мальчик дышал, но отрывисто и хрипло.
После этого Тору все-таки пришлось встать и выпрямиться в полный рост – надо было понять, что происходит вокруг. Вдалеке дымились костры – кажется, кто-то разбил там лагерь. Однако Тор понимал, что его спутникам туда не добраться. Мальчикам нужно восстановить силы. После этого можно будет сходить в лагерь за подмогой. Откровенно говоря, Тор и сам едва держался на ногах и не отказался бы от небольшого отдыха.
Он снова повернулся в морю, чтобы последний раз поглядеть туда, где затонула «Оса». Горизонт был чист, однако невдалеке от берега Тор заметил кусок то ли мачты, то ли корабельной обшивки, а на нем – человека в темных одеждах. Обломок швыряло из стороны в сторону, но человек держался крепко. Гот, чтоб ему пусто было!
Время от времени мнимый священник поднимал одну руку и отчаянно махал. Слов было не разобрать, но Тор догадался, что Инквизитор просит о помощи.
«Не стану я тебя спасать, Гот, – подумал юноша. – Не хочу марать руки твоей кровью. Пусть море сделает за меня всю работу».