Место под солнцем
Шрифт:
– Ясно, - буркнул Артур, хотя ничего ясно не было. Но он махнул рукой, окончательно решив не дурить, ведь не сегодня-завтра ему все равно бы уезжать. Только теперь вариант "Завтра" отпадает.
Он зашел в квартиру, потом высунулся назад.
– Парни! Зайдите, посидите, наверное устали.
Молодчики разом отвернулись в сторону. Артур засунулся обратно. Как это можно людей - людей!
– выгнать на улицы, подумал он, не понимаю. По всей стране это тысячи... Глупцы! Недолго же они продержаться у власти, если начинают с подобных указов... Проклятый дуумвират. Доконают они меня скоро!"
Он сел в кресло, раскурил длинную тонкую ароматическую "Хараду" и стал освежать в памяти места явок. Они были, например, в Ронгджаге и Шанхае, но туда он не поедет. Нужен Бэйкон и нужны Близнецы, а это в Столице. Зато там работает Мартен. Отлично. Пятьсот, нет, даже шестьсот километров до туда, выполнение задачи и скорее домой. Надоело уже, ну ее к черту эту секретную работу. Копаешься в шелухе, в грязи, кругом радиация, мутанты, изуродованные страшилища, с укором смотрящие тебе в глаза тут и там, будто именно ты виновник их несчастья, будто именно ты забрал у них здоровье, веру в справедливость, надежду на достойную жизнь и бесстыдно присвоил себе. И никуда не денешься от этого укора, от этих безнадежно отчаявшихся глаз карих, черных и серых, иногда кроваво-бордовых, иногда бесцветных, прозрачных как лед, с проступающими жилками каппиляров...
Он сидел и курил. Сизый ручеек дыма лениво подбирался к потолку и таял, идти никуда не хотелось. Наконец, он вскочил, желчно бросил окурок на пол и растоптал движением ботинка. Все, еду на глайдере! И надо будет зайти к Вэн Юаню и его сестре попрощаться. Добрые люди как привычная вещь - ощущаешь только ее отсутствие.
Гвардейцы стояли "вольно" и перебрасывались редкими фразами. Артур им виновато улыбнулся, что, мол, извините за задержку и отдал ключи. Те сразу же принялись исполнять свое дело. Наглухо заперли дверь, на щель приклеили полоску с проставленными печатями. Артур отвернулся и медленно стал спускаться по ступенькам. Этажом выше истерично закричала женщина.
Когда он вышел на улицу, разом пахнуло пылью, задымленностью и жесткой радиацией. Ветра не было и спертый, загазованный воздух смогом слоился над самой поверхностью земли. Лицо мгновенно покрылось сетью мельчайших капелек. Не улица, а парилка. Он пересек двор, миновал арку, прикрывавшуюся чугунными воротами и очутился на площади. Глайдеров не было видно ни на стоянке, ни в небе. Тут и там стояли люди с сумками, узлами, чемоданами: кто ругался, кто плакал и причитал, кто молчаливо расхаживал взад-вперед. Меж ними сновали хитроглазые скупщики с тачками и за бесценок скупали тряпье и пожитки.
А сверху, над площадью, над городом, над всеми этими людскими трагедиями, над всем безрассудством и обезьянством висели низкие тревожные тучи с резко очерченными краями, готовые прорваться ливнем на эту грешную землю, вначале освежить, оросить ее, а потом пометить длинными лужами, грязью и непроходимыми топями с радужным налетом. Солнце почти не пробивалось через этот нависший темно-серый, набухший водой, кисель, а те лучи, которым удавалось это сделать, освещали унылую бурлящую площадь, мчащихся велосипедистов, импровизированный базарчик с вечными ломаными ящиками, с вечными замотанными зазывалами-продавцами, выставляющими свой незатейливый товар, освещали растрескавшийся асфальт, который уже давно следовало заменить.
Он направился прямо, совсем не зная куда идет. В киоске купил ньюс-диск, задержался у табло, показывавшем 218 микрорентген в час. Фон ниже среднего. Прямо перед носом ловко притормозил молоденький рикша веломобиля, еще совсем пацан.
– Садитесь, подвезу, сэр!
Артур, подумав, забрался внутрь. Крыша с солнечными батареями с легким скрипом опустилась и щелкнули затворы.
– Знаешь... давай на проспект Жертв Технического Прогресса.
– Он уже не так называется, сэр.
– В каком смысле?
– Переименовали в проспект Благоденствия.
Взмокший на полуденной жаре мальчуган поправил на носу очки, завертел педали, а когда набралась высокая скорость, откинулся на спинку грубого пластикового кресла.
– Как тебя величать, братка?
– спросил Артур.
– Камил, сэр.
Пассажир замолчал. Переднего стекла не было и фронт горячего воздуха бил в лицо, трепал волосы, залезал под воротник вместе с назойливой пылью. Навстречу неслись такие же веломобили, большей частью обшарпанные, скрипящие и ухающие на каждой рытвине дороги.
– Сегодня все хотят ехать! Если б с недельку продержался такой спрос, я бы новое колесо на этот драндулет купил. Задние совсем стерлись.
"Будет тебе спрос", - подумал Артур, а вслух спросил:
– Что люди говорят сейчас?
– О чем?
– Ну там... о жизни, о правительстве - все такое.
– Ха, мне отец каждый день об этом твердит: "Ты смотри, Камил, в оба, если спросит тебя кто о политике, отвечай: "Не знаю, я человек маленький, а об этом только человеки большие могут говорить!" Но я с ним не согласен, о, нет! Сами посудите, какой же я маленький: тринадцать лет стукнуло, мобиль имею в собственности, счет открыт в партийном банке. А он все говорит, что маленький. А сейчас вот, куплю заднее колесо, потом, может, другое заднее, и начну настоящие Вещи покупать. Вещи сейчас - самое надежное. Вещи делают тебя сильным: имеешь Вещь - человек, а нет - ты никто... Есть, правда, еще Здоровье - оно важно, это верно, никому не хочется умирать, - но, в конечном счете, само Здоровье твое зависит от количества и качества Вещей, у тебя имеющихся...
– Камил придержал поток слов.
– А то ехал тут один, еще до вас, сэр.
Мобиль выскочил на мост, широкий бетонный мост, обрамленный по краям полосатой оградкой, а далеко внизу текла река. Плавно и гордо несла Хуанхэ свои грязные желтые воды навстречу морю, как несла и сто, и тысячу лет назад, и ничто не смогло остановить этот величавый поток, ни войны, ни потрясения.
Камил еще немного покрутил педалями.
– Близнецы вот - хорошие! Видали, у них даже вертолеты есть! Сэр! А вы знаете, какую скорость развивают вертолеты? Двести пятьдесят километров в час, говорят, это же ни один глайдер не догонит!
Он восхищенно замолчал.
– Они не имеют права летать на вертолетах.
Камил дико уставился на пассажира. Что за чушь тот несет? Как это не имеют права. Если есть вертолет, значит должны летать! Близнецы на все имеют право!
Артур же, аргументируя свои слова, рассказал ему про Договор четырех континентов, совсем недавний, потом рассказал про Конвенцию об окружающей среде, про Декларацию человечества о чистоте планеты, от 92 года, про Запрещение использования движителей типа ДРО (ресурсного обеспечения). Камил слушал, слушал и выпалил: